Меню Рубрики

Адамову голову называли «царем трав». настой из этого растения использовали для снятия порчи,

Адамова голова. В.И. Даль идентифицирует это растение (не отмечая его магические свойства) как мандрагору или черный осот, Centaurea scabiosa [17] . Считалось, что чародеи собирают его на праздник Ивана Купала и тайно хранят до Великого четверга. Охотники, получившие траву у чародея в Великий четверг, окуривали ею снаряжение, которое использовали для ловли уток [18] . Эту траву, являвшуюся своеобразным «царем трав», следовало собирать с крестом и молитвой; человек, испорченный заклинанием, или бесплодная женщина могли получить исцеление, выпив настой из нее. Окропив траву святой водой и подержав ее на церковном престоле сорок дней, владелец получал возможность распознавать злых духов и колдунов. В течение трех дней она исцеляла раны [19] . На Украине верили, что Адамова голова способна привлекать дары и облегчать роды [20] . (См. также Ацароша голова. — Ред.)

Адриан и Мария — см. Иван-да-Марья.

Артамон. Артамонов день, 12 сентября, считался «змеиным праздником». Растение, названное в честь святого, защищало от злых духов [21] .

Архангел, Архарик, Архалим, (Царь-)Архилин, Архитон, Царь-сил, Царь-симтарим (различные местные названия). В.И. Даль говорит об архилине как о сказочной траве. В травниках XVII—XVIII веков говорится, что она растет из ребер трупа (или корня, имеющего форму человеческого тела, — ср. с мандрагорой), а собирать ее нужно на Иванов день при помощи золотой или серебряной монеты. Кто носит эту траву при себе, тому не страшны ни дьявол, ни колдун, ни злодей; он будет удачлив в суде, и все будут его любить. Если пить ее в молоке, исцелишься от бесплодия и будешь сохранен от порчи [22] . См. также симтарина (ниже).

Ацароша голова (т.е. Адамова голова; часть названия травы передана тарабарской грамотой. — Ред.). Эту траву следовало собирать с крестом, триста раз повторив при этом слова молитвы Иисусовой («Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго»). Настой травы защищал от вредоносной магии (порчи) и помогал женщинам в родах. Тот, кто хотел научиться распознавать дьявола или «еретика» (т.е. колдуна), должен был намочить траву в воде и оставить ее на сорок дней на церковном престоле, после чего получал способность видеть воздушных и водяных демонов [23] .

Бузина. По поверьям, дорожная трость из бузины охраняла путника от хищных зверей и лихих людей. В связи с этим предлагалось совершить экстравагантный ритуал: накануне дня Всех Святых срезать бузинную палку нужного размера, с нижнего конца выдолбить мягкую сердцевину и вложить внутрь волчьи глаза, языки трех зеленых ящериц, сердце собаки и три ласточкиных сердца, предварительно истолченные в порошок и смешанные с порошком железняка. Затем приделать к палке железный наконечник и использовать ее в качестве дорожного посоха [24] .

Вишь. В деле о колдовстве 1628 года это название фигурирует как синоним названия стрекиль (см.).

Галган. Настоянное в вине, это растение якобы защищало от порчи и сглаза [25] . Возможно, это то же самое, что и трава галбел, о которой травник XVIII века сообщает: если держать ее (или крапиву) в руке, защищен будешь «от нахожения своих врагов и одоления от них, ни паки того человека ворожба ни колдование не имет» [26] . Если женщина будет держать эту траву под языком, это предохранит ее от зачатия [27] .

Голубец. Человеку, который выпил настой этой травы, не опасны медведи [28] . Голубец трудно идентифицировать, поскольку многие растения с голубыми цветками, и по крайней мере один вид грибов, носят такое название в разных говорах.

Горох. Полагали, что если убить весной змею, разрезать ей живот, положить внутрь три горошины и затем зарыть змею в землю, то вырастет цветок; его нужно сорвать в полдень или в полночь, закатать в воск и положить в рот; тогда можно будет узнавать, что у кого на уме [29] .

Девясил. Этимология названия, очевидно, связана со словами девять и сила (ср. нем. Neunkraft). Это название приводит М. Забылин. В.И. Даль идентифицирует девясил как лекарственное растение Inula Helenium (Elecampane), известное со времен античности и приводит различные способы его употребления; по его мнению, название девясил является искаженным дивосил, происходящим от слов диво («чудо») и сила. Однако диалектные варианты и однокоренные слова из других славянских языков эту версию не подтверждают и скорее указывают на общеславянский корень, связанный с универсальным магическим числом 9 [30] . В XVI веке М. Ридли упоминает это растение в качестве лекарственного и соотносит его с Enula campana (согласно долиннеевской классификации) [31] . Девясил собирали накануне Иванова дня, высушивали и измельчали вместе с ладаном; помещали в ладанку и носили на теле, не снимая, девять дней, после чего тайно зашивали в платье полюбившейся особе как приворотное средство. По крестьянским поверьям, девясил заключает в себе девять сил [32] . В словаре Приамурья находим девятильник (Tanacetum boreale), исцеляющий от девяти болезней. Вопрос, было ли это название обусловлено поверьем или наоборот, остается открытым [33] .

Дягиль, дягель (angelica) [34] . Это растение давно и широко известно в Северной Европе. Полагали, что дягиль крайне полезен в моменты опасности, например для того, чтобы придать коню резвость [35] . Этим свойством обладают также растения Иван-да-Марья [36] и ятрышник, или кукушкины слезы (по В.И. Далю — Orchis). Даль прибавляет, что это растение используют девушки, которые хотят завязать знакомство; его следует добавлять лошади в овес, предварительно измельчив. Кроме того, ноги и брюхо лошади нужно смазать оленьим жиром, а на шею ей привесить два волчьих зуба [37] .

Ерек. Согласно поверьям, растет возле небольших речушек в глухих местах. Его цветы— «голубец с киноварью». Растение следовало положить «под церковный большой угол» на три дня, а затем зашить в шапку, говоря при этом: «Как сия трава под церковным углом лежала и никто не видел, тако б и меня, раба божия (имярек), никто не видел и не слышал на всяком деле в день и в нощь». Эти слова следовало произносить на рассвете в течение трех дней [38] .

Зоря, иначе любисток. Согласно статье в словаре В.И. Даля, это растение Ligusticum levisticum, или Levisticum offlcinalis, любиста, любим. Защищает от лихорадки и русалок, которые могут защекотать до смерти [39] .

Ибрагим. Приворотный корень. Положив его за зеркало, женщина, глядя на свое отражение, приговаривала: «Как смотрюсь в зеркало, да не насмотрюсь, так ты (такой-то) на меня не насмотрелся б» [40] . Название, возможно, представляет собой искаженное под влиянием распространенного мусульманского имени обратим, о котором речь пойдет далее.

Иван-да-Марья, также называемая Адриан и Мария, Иаким и Мария, трава Иван. М.Д. Торен соотносит ее с Melampyrum nemorosum [41] . Знахари использовали эту траву для восстановления семейного согласия и для излечения некоторых болезней [42] . Ее тоже следовало собирать на Ивана Купала перед восходом солнца; положенная по четырем углам дома, она предохраняла жилище от воров [43] . В.И. Даль приводит только название Иван-трава и ряд возможных соответствий, но не упоминает каких-либо магических свойств.

Иова-дружба. Чудесное растение, которое, подобно разрыв-траве, способно отмыкать замки и засовы. На воровском жаргоне означает также «отмычка» [44] .

Колюка. Широко распространенное название колючих растений [45] . Траву колюку собирают чародеи в Петровский пост (с которым связываются окончание кукования кукушки и многочисленные сельскохозяйственные приметы) во время вечерней росы; сушат и хранят в коровьих пузырях. Считалось, что ружье, окуренное этой травой, метко стреляет и его нельзя испортить никаким заговором [46] . В.И. Даль (см. колоть) упоминает колюку просто как колючее растение, на что указывает и его название, и не делает попыток идентифицировать его; однако и он упоминает об окуривании ружей волшебным дымом растения. А. де Губернатис приводит другой вариант: стрела, погруженная в настой этой травы, бьет без промаха [47] . По А.Н. Афанасьеву, колюка — это то же, что прострел-трава, одолень-трава, чертополох [48] . М.Д. Торен приводит название колючник для обозначения Carlina Biebersteiniiи как другое название чертополоха. Вероятно, это то же самое растение, что чертогон (или исполох), описанное де Губернатисом. Оно растет в лесу или возле леса, имеет колючки и цветет голубыми цветами; если положить его под подушку или использовать его настой для купания детей, оно исцеляет от испуга (переполоха) и отгоняет черта [49] .

Кочедыжник. В Тверской области — название папоротника [50] . По поверьям, это растение охраняла нечистая сила; в свою очередь, папоротник тоже мог служить оберегом от злых духов. Никогда не цветет (размножается спорами). И все же было поверье, что папоротник цветет, излучая при этом яркий свет, но очень кратковременно — только в ночь накануне Иванова дня [51] . Более подробно о волшебных свойствах папоротника говорится в главе 7 (7.5.8) в связи с заговорами на отыскание кладов. Многие его свойства могут приписываться другим чародейским травам, таким как плакун-трава, разрыв-трава, перелет-трава. Папоротник также защищал от злых умыслов врагов [52] .

источник

Королева волшебных растений — так часто величают это растение, окутанное мистикой и тайнами. В настоящее время мандрагора — довольно редкое растение, и нуждается в нашей защите.

Прошли времена, когда за ней охотились существа разумные, выкапывали корни, тем самым безжалостно уничтожая красивое и полезное растение.

Сергей Красиков, тонко чувствующий душу растений, так написал в своём сборнике «Легенды о цветах»:

На крутые косогоры
От нашествия людей
Побежали мандрагоры
Точно призраки теней.

Кто же она такая, эта таинственная мандрагора?

Мандрагора происходит из семейства Паслёновых и образует свой род многолетних травянистых растений. Она родственница картофеля, томата, табака, физалиса, дурмана, белены, баклажана, петунии и многих других известных нам растений. Разные виды мандрагоры произрастают в естественных условиях в Средиземноморье, Гималаях, Передней и Средней Азии.

Редкий вид, мандрагора туркестанская, произрастающий в Западном Копетдаге, является реликтом — древним растением, и находится под охраной государства. Мандрагора туркестанская
Фото: Валерий Кузнецов, Источник

Листья у мандрагоры крупные и собраны в прикорневую розетку, достигающую в диаметре 1−2 метров. При выращивании растений в комнатных условиях диаметр розетки значительно меньше — 30−40 см.

Форма цветка выдаёт её происхождение — напоминает цветки картофеля, только значительно крупнее. А цвет, сиренево-фиолетовый, зовёт в неизведанное и таинственное, ведь фиолетовый символизирует тайну и космические знания. Плод — как у физалиса, но более крупный, золотисто-жёлтый или оранжевый. Уна Вудруфф, «Мандрагора»
Источник: artchive.ru

Самая значительная часть растения — его корень, благодаря которому мандрагора с давних времён считалась таинственным и волшебным растением. Часто корни по форме напоминают человечка, притом находящегося в различных позах, имеющих различное выражение лица. Кроме того вглубь почвы корень уходит порой до метра и более. Когда его вырывают, слышится характерный звук, словно растение стонет и сопротивляется неминуемой гибели.

Пифагор называл мандрагору человекоподобным растением.

Существовало поверье, что человек, услышавший этот предсмертный стон, в скором времени и сам умрёт.

Также считали, что мандрагора вырастает на месте, где вешали приговорённых к смерти людей.

А в Германии из корней делали домашних богов, так называемых альрунов. Верили, что самые сведущие маги могли оживить корни и превратить их в зомби.

Фигурку из корня в семьях чтили и оберегали от посторонних глаз, одевали её, сажали вместе с собой за стол во время еды, купали, с началом нового лунного месяца переодевали в новую одежду.

На Руси мандрагору называли адамовой головой и величали царём трав. Настой применяли для снятия порчи, облегчения родов, заживления ран. Выкапывали корни на Ивана Купала. Верили, что человек, носящий при себе корень адамовой головы, обретал власть над окружающими его людьми. Антропоморфное изображение мандрагоры из средневекового медицинского трактата «Tacuinum sanitatis»
Фото: ru.wikipedia.org

Корень мандрагоры ядовит, содержит большое количество сильнодействующих алкалоидов. У многих народов напитки из корня использовались в ритуальных обрядах в качестве сильного галлюциногена. Врачи древности применяли настои корня как анестезирующее средство при операциях.

Предания гласят, что в древнем мире было популярно вино из мандрагоры. Римский историк Фронтиний описывал, как в IV веке до нашей эры карфагеняне с помощью мандрагорового вина уничтожили врагов. Они оставили в повозках бочонки с вином, а сами покинули лагерь. Когда африканские племена вошли в оставленный лагерь, то обнаружили вино. Напившись, они заснули глубоким сном. Карфагеняне без труда расправились с ними.

В наше время мандрагору лекарственную используют для производства болеутоляющих и снотворных средств.

Внимание! Следует знать, что употребление мандрагоры не рекомендуется — возможен летальный исход, а скополамин, входящий в состав корня, наносит необратимый урон мозгу.

Мандрагора часто присутствует на страницах сказочных и мистических произведений. В последние десятилетия, благодаря серии книг Джоан Роулинг о Гарри Поттере, она стала известна миллионам людей. Роулинг представляет мандрагору в виде живого растения, похожего на безобразного, орущего младенца.

А стихотворение Ивана Бунина «Мандрагора» пропитано мистикой и зловещей таинственностью.

Цветок Мандрагора из могил расцветает,
Над гробами зарытых возле виселиц черных.
Мертвый соками тленья Мандрагору питает —
И она расцветает в травах диких и сорных…

Мандрагору можно вырастить из семян (которые, кстати, редко бывают в продаже) в открытом грунте и в комнатных условиях. Но если у вас есть маленькие дети и домашние животные, лучше не рисковать и отказаться от этой затеи. Лучше посмотреть видео и представление о жизни этого растения — это будет достаточным, чтобы удовлетворить свою любознательность и проникнуться духом необычности и сказки.

Наиболее распространены два вида: мандрагора средиземноморская, или весенняя, и мандрагора осенняя. Вторая — наименее токсична, и её чаще выращивают на приусадебных участках и в комнатных условиях. Кроме того осенняя мандрагора развивает менее мощный корень, и это ещё один плюс для выращивания её в качестве домашнего растения.

Основное различие между этими видами — в сроках цветения: лекарственная цветёт в мае, осенняя — в сентябре-ноябре.

Семена быстро теряют всхожесть, поэтому высевать их следует осенью в лёгкую, неплодородную почву. Растение, выращенное из семян, зацветает в возрасте 3−4 лет. Ёмкость для мандрагоры необходимо брать не широкую, но обязательно высокую, чтобы корень мог свободно расти вглубь. На дно необходимо положить хороший слой дренажа для предупреждения загнивания корня. К почве мандрагора нетребовательна, но для выращивания в домашних условиях она должна быть рыхлой и хорошо пропускать влагу и воздух.

Летом полив требуется обильный, осенью и зимой, когда температура опускается ниже 18 градусов, полив практически прекращают. Правда, необходимо следить, чтобы почва полностью не пересыхала.

В тёплое время года мандрагоре будет лучше на свежем воздухе — в саду или на балконе, в зимнее её следует содержать в помещении при плюсовой температуре. В период созревания плодов листья начинают усыхать, и растение переходит в стадию покоя, которая длится большую часть года.

Вырастив на своём участке или в квартире это удивительное растение, дождавшись его цветения, вы прикоснётесь к тайнам природы, почувствуете веяние древних цивилизаций и окунётесь в сказочный мир.

источник

Одна из основных проблем, встающих перед исследователем низовой рукописной традиции (о каких бы текстах ни шла речь — о травниках, лечебниках, сборниках заговоров, песен, бытовых рецептов и т.д.) — это ее взаимоотношение и взаимодействие с устной. Применительно к русским рукописным травникам эта проблема тесно связана с вопросом происхождения самих текстов, ответы на который лежат на сегодняшний день в пределах оппозиций устное/книжное, русское/заимствованное. 1

Очевидно, что для решения этой проблемы необходим сравнительный анализ содержания рукописных травников с одной стороны, с европейскими рукописными и старопечатными гербариями, с другой — с русскими (и шире, славянскими) поверьями о растениях. Полномасштабный анализ такого рода пока остается делом будущего. Тем не менее, весьма полезным может оказаться и анализ отдельных фрагментов ботанических поверий в русских травниках в их сопоставлении с материалами устной традиции.

С этой целью нами были избраны поверья о так называемых «царских» растениях, т.е. растениях, названия которых образованы от слова «царь», или же которые «величаются» царями трав внутри текста.

Источниками для настоящей работы послужили материалы 5 опубликованных и 20 архивных травников XVIII в. из собраний Библиотеки Российской Академии наук, Древлехранилища Пушкинского Дома, Российской Национальной библиотеки в Петербурге и Российской государственной библиотеки в Москве. Кроме того, использовались отрывки травников XVII-XVIII вв. из работы И.Е. Забелина «История русской жизни с древнейших времен», материалы о растениях из лечебников XVII в., опубликованные М.Ю. Лахтиным, Л.Н. Пушкаревым и А.А. Туриловым, а также из неопубликованного лечебника XVIII в. рукописного собрания РГБ. 2

Читайте также:  Можно ли индюкам размоченый хлеб

1. «Царские» фитонимы в травниках и в устной традиции.

1.1 «Царские» фитонимы в травниках

В 25 изученных списках травников, а также в материалах И.Е. Забелина нами выявлено 11 растений 3 , названия которых во всех или отдельных вариантах связаны со словом «царь». По своей структуре «царские» фитонимы травников можно разделить на два типа: 1. слово «царь» + имя собственное (вторая часть может отсутствовать); 2. прилагательные «царский», «царев» + существительное.

Приведем их перечень (в скобках приводятся варианты названий «царских» трав в отдельных списках, здесь же помещаются и другие, «нецарские» названия каждого растения, если они имеются):

царь Мурат (царь Мурат, Мурат царь, царь Мурам, царь Марун (также мордвинъник и татарин), царь Самурам, царь Сумарам);

царь Сим (царь Сим, сим, царь Сим или Сил, царь Сам или Сил, царь Архилин (также халим), намлисей);

царь Симан (иван, кар ивн, царь Симан, царь);

архилин (царь Архангел, аралик, архалим (также хралин), архилин, архилим, архарик, архалин, архитриклин, ахалин (в списке БАН 45.8.175 также арапин), карло, халим);

царем царь (царь или царем царь);

царские очи (очи царския, царевы очи, царские очи, царския очи, царстии очи, царьския очи, царь Аросалим, кудри);

царевы очи (очи царевы, цареви очи, царевы очи);

царския кудри (царския кудри);

царской двор (царской двор);

осот (в единственном списке: царев страх).

1.2 «Величание» растений «царями» в травниках

Высокий статус растения в травниках может быть подчеркнут не только в фитониме (являющемся как бы заголовком статьи о растении), но и внутри самой статьи, в ее «теле». Мы имеем в виду те случаи, когда растение именуется «царем» или «матерью» всем травам, а также «святым». 4 Обозначим это явление термином «величание».

«Величание» встречается в травниках значительно реже, нежели «царские» фитонимы. Более того, оно, как правило, спорадично, т.е. известно не во всех вариантах текста о каком-либо растении, но лишь в некоторых из них.

В изученных списках удалось выявить 7 растений, величаемых «царями»: адамова глава 1, адамова глава 2, архилин, кликун, осот, семитар, царь Симан. Причем три из них уже встречались нам как растения с «царскими» фитонимами (архилин, осот, царь Симан). Это говорит о том, что между растениями с «царскими» названиями и растениями, величаемыми царями, есть поле пересечения.

Величания в травниках можно разделить на два типа: 1) растение называется просто царь; 2) растение называется царем трав.

К первому типу относятся тексты о траве кликун («И имянуетца та трава царь» 5 ), об адамовой главе 1 («. сия трава именуется царь. » 6 ), об архилине («Есть трава на земли царь, именем архипин. » 7 ).

Ко второму типу относятся семитар («Сирман царь есть во всех травах. » 8 ), осот («Та во травах царь» 9 ), адамова глава 2 («. та трава есть царь во всех травах. » 10 ). Растение адамова глава 2 в двух списках 11 называется одновременно царем и святым («Та трава именуетъце святая, всем травам царь» 12 ). Растение царь Симан в тех случаях, когда слово «царь» в фитониме отсутствует (т.е. когда трава называется иван), также может величаться «царем»: «Именуется во всех травах царь». 13

Известное только по работе И.Е. Забелина растение царь царем именуется не царем, а главой всех трав и деревьев: «Трава Царь или Царем Царь, всем травам и древам глава, видом ни трава, ни древо». 14

1.3 «Царские» фитонимы в других «жанрах» рукописной традиции

Подобные фитонимы известны не только по травникам, но и по другим родственным «жанрам» низовой рукописной традиции исследуемого периода: лечебникам и сборникам заговоров.

По лечебникам XVII в. известны тексты о растении семитар, носящем в отдельных списках названия царь-трава, 15 трава царь, 16 царь симитарим 17 . В лечебнике конца XVIII в. собрания РГБ имеется описание травы король. 18

Упоминания о «царских» травах сохранились и в следственных делах. В деле 1708 г. упоминается записка о травах, среди которых значилась трава царевы власы. 19 В следственном деле 1732 г. сохранился заговор «к суду», где говорится о царе трав, которому кланяются все травы. 20

1.4 «Царские» фитонимы в устной традиции

Этот вид номинации является характерным не только для рукописной традиции. «Царские» фитонимы, равно как и фитонимы, образованные от терминов родства и социальной лексики, хорошо известны в славянском мире. 21 По наблюдениям Т.И. Вендиной, в ботанической лексике русского языка в случае, если в фитониме актуализируется признак сходства с человеком, то в качестве мотивирующих используются, как правило, термины родства, социальная, этническая либо антропонимическая лексика. 22 Н.И. Анненков в «Ботаническом словаре» приводит около 15 русских «царских» фитонимов относящихся почти к 30 ботаническим видам. При этом в народной номенклатуре так же, как и в травниках, слово «царь» может быть включено в фитоним целиком и являться начальным элементом двучленного «имени» растения (типа царь-трава, царь-зелье, царь мордвин, царь мурат, царь муром, царь сил), либо фитоним образуется по модели: прилагательные царев или царский + существительное (царев лист, царевы очи, царские очи, царские кудри, царский посох, царский скипетр). 23

Подобная номинация характерна и для других славянских языков. В «Ботаническом словаре» Д. Симоновича для сербохорватского языка приводится 22 «царских» фитонима, относящихся к 24 видам растений. Приведем лишь некоторые примеры. Так, например, гиацинт сербы называют царев цвит, царевак, царевик, царевић, царевка, царево цвиjеће. Фитоним царево око в сербохорватском языке относится к растениям Coreopsis grandiflora, Coreopsis tinctoria, Geranium pyrenaicum, Viola hortensis, а царско око — к Coreopsis tinctoria и Geranium molle. 24 Кукуруза по-болгарски царка, царевица. 25

Наряду с «царскими» в сербохорватском языке известны и «королевские» фитонимы, т.е. образованные от слова краљ ‘король’. Например, фитоним краљевац относится, в частности, к различным видам чертополохов — Carlina, Cnicus benedictus. 26 Один из чертополохов обозначает и чешский фитоним kralovske zeli (род Eryngium). 27

Из приведенных примеров видно, что именование растений «царями» достаточно распространено в русской (и шире — славянской) ботанической лексике как в устной, так и в рукописной традиции. Это позволяет говорить о том, что подобная номинация не является случайной и должна иметь некоторые культурные основания.

2. Поверья о «царях» в устной традиции.

Хорошо известно, что само слово «царь» в Древней Руси выступало как сакральное. 28 По наблюдениям Б.А. Успенского, в XVII в. оно «воспринималось, в сущности, как имя собственное, как одно из божественных имен — наименование человека «царем» в принципе могло приобретать в этих условиях мистический смысл». 29 Добавим, что, очевидно, мистический (или, по крайней мере, магический) смысл это слово могло иметь при наименовании им не только человека, но и других реалий и персонажей. Рассмотрим в этом ракурсе материалы о «царях» в народной ботанике, зоологии и демонологии.

Как мы уже отмечали выше, «царские» фитонимы хорошо известны и по устной традиции русских. При этом многие из «царских» растений русской народной ботаники имели большое значение в медицинской и магической практике прошлого.

Одно из самых ранних свидетельств о применении царь-травы (в данном случае аконит Aconitum lycoctonum L.) оставил адъюнкт Академии наук И.И. Лепехин в своих «Дневных записках» путешествия по России в 1768-1769 гг. Согласно И.И. Лепехину, царь-трава была хорошо знакома знахарям г. Владимира: «Дворница, старуха пожилая, которая в городе, как мы после спроведали, за сродницу Эскулапову почиталася, увидя копенку трав, спрашивала у нас: на какую потребу мы травы собираем? Но как мы ей ответствовали, что мы никакого другого к тому предмета, кроме любопытства, не имеем, и силы сих трав не разумеем; то она столь была ободрена нашим ответом, что не оставила и похулить нашего предмета, и возгордяся своим знанием сказала: «И золото в руках незнающего грязь». Потом взяла Царь траву, и, называя ее земным сокровищем, отрадою болящих, и проч., вознамерилася быть нашим Иппократом. «Ето Царь трава, — продолжала она, — трава над травами, угодная во многих болезнях, от утробы, водяной болезни, от матки, когда она засядет в горле; от паралича, от всякой нечисти». Я бы без сумнения навел страх читателю, естьли бы привел здесь толкования почтенной нашей бабушки на помянутые болезни». 30 Приблизительно так же хвалил И.И. Лепехину царь-траву один отставной офицер в г. Арзамасе (к сожалению, И.И. Лепехин не привел описания своего разговора с офицером об этом растении). 31

Из слов знахарки ясно, что царь-трава считалась своего рода панацеей. Лечебная сила растения подчеркнута тем, что о нем сразу говорится: «угодная во многих болезнях»; а далее следует перечень разнообразных и тяжелых заболеваний, который, вероятно, приведен И.И. Лепехиным не полностью (Лепехин поссорился со знахаркой и та перестала рассказывать). Кроме того, Лепехин вероятно опустил и другие, нелечебные функции, из которых упомянуто только одно апотропейное свойство: «от всякой нечисти».

Безусловный интерес представляют и выражения, которыми пользовалась владимирская знахарка в своем рассказе о царь-траве. Первая фраза, с которой старуха начинает разговор («И золото в руках незнающего грязь!») относится еще ко всей копенке трав, собранной Лепехиным. Но тот факт, что сразу после этого знахарка вынимает из копенки царь-траву, позволяет предположить, что старуха имела в виду именно это растение.

Таким образом, особый статус царь-травы подчеркнут не только функционально (в наделении растения лечебными свойствами), но и вербально: в сравнении с золотом, а также в именовании растения «травой над травами», «земным сокровищем», «отрадою болящих». При этом важно, что оценить силу царь-травы, по мнению знахарки, мог не каждый — в руках незнающего (это слово здесь терминологично: имеется в виду человек, не обладающий эзотерическим знахарским знанием, о чем, по всей видимости, не подозревал Лепехин), каковым в глазах знахарки являлся Лепехин, золото превращается в грязь — то есть царь-трава теряет свои чудесные свойства.

О том, что «царские» травы пользовались значительной популярностью в народной медицине, свидетельствуют и более поздние русские материалы. Приведем лишь некоторые примеры. Одна из «царских» трав — живокость высокая Delphinium elatum L. — применялась при ожогах, для излечения эпилепсии, водяной болезни, сифилиса; этой травой, смешанной с солью, кормили овец от глистов, детям давали пить корень в молоке. 32 Другая «царская» трава — ясенец белый Dictamnus albus L. — считалась хорошим средством для провоцирования месячных, против слабости желудка, глистов, лихорадки, эпилепсии, меланхолии. 33 Разные травы, носившие название царевы очи, как полагали, лечили глазные болезни. 34

Приписывались «царским» травам в устной традиции и магические свойства. Так, считалось, что царь-трава (аконит Aconitum либо лютик Ranunculus) прогоняет нечистую силу. 35 На Дону полагали, что некое растение, именовавшееся царь-зелье, способствовало быстрому обогащению. 36

Поверья о необычайной силе «царских» трав дожили и до наших дней. В «Словаре народных названий растений Урала», составленном екатеринбургским лингвистом Н.И. Коноваловой, зафиксировано 7 «царских» фитонимов: царь-зелье, царь трава, царица лугов, царёвы очи, царская свеча, царские кудри, царский корень. 37 Согласно наблюдениям исследовательницы, в фитонимах, происходящих от слов царь, князь, боярин актуализируются значения ‘красивый’, ‘лучший среди остальных’, ‘сильнодействующий’. 38 Приведем несколько примеров в доказательство этого тезиса (разрядка в цитатах моя. — А.И.).

«Даром што ли царевы очи зовут, виш, красиво как» (камнеломка болотная Saxifraga hirculus; Серовский р-н Свердловской обл.). 39

«В лесу щас иногда встречатца, редко; царски кудри, потому што завитушкам таким красивым цветки, как бы так срыжа и маленько в крапушки» (лилия кудреватая Lilium martagon; Шалинский р-н Свердловской обл.). 40

«Царь-зелье — така мучительна трава, говорят, што от её паметь потерять можно, себя не спомнишь» (живокость высокая Delphinium elatum; Полевской р-н Свердловской обл.). 41

«Царска свеча — тайна трава, большу силу имеет» (плаун Lycopodium; Тугулымский р-н Свердловской обл.). 42

«Всех полезней царь-трава, от ее хоть кака боль утихнет» (аконит джунгарский Aconitum soongoricum; Березовский р-н Пермской обл.). 43

В Картотеке СРНГ хранится еще один текст о царь-траве (без ботанической идентификации), записанный на Среднем Урале в 1998 г.: «Сарь-трава находит на щеремику, но растет на покосах, как дудощка, светки розовы, запашисты. Она пересекает шибко много болезней». 44

На наш взгляд, тезис Н.И. Коноваловой можно дополнить следующими определениями: ‘редко встречающийся, труднодоступный’, ‘имеющий лечебную силу против разных болезней (панацея)’.

Представления о магических свойствах «царских» растений сохранились и на Русском Севере. Согласно материалам Каргопольской экспедиции РГГУ 1994-2002 гг., в Каргополье в обрядовых целях использовали растение трясунку среднюю Briza media L., которое в некоторых селениях района носит название царски кудри. Им вместе с можжевельником парили подойники, чтобы были хорошее молоко и сметана, кропили с его помощью святой водой в доме, хлевах, на иконы и в колодцы, а также на умерших, ставили к иконам и т.п. 45

В устной традиции существуют параллели и для величания. У разных народов Восточной Европы известны формулы-обращения к дикорастущим растениям, в которых использовалась социальная лексика. 46 Так, в Юрьевском уезде Владимирской губернии, чтобы вывести у скотины червей, нужно было три вечерних и три утренних зари приходить к чертополоху, и, став лицом на восток, произносить следующий заговор: «Мордвин, мордвин, ты царь трава чертополох, выведи червей (у такой-то шерсти скотины и там-то). Если ты не выведешь, я твой корень выведу». Проговорив трижды эти слова, следовало заломить стебель растения. 47

Галицкие украинцы, копая растение красавка Atropa beladonna L. с добрым намерением, называли его царичка, обнимая и целуя, а с дурным — матригуна (т.е. мандрагора) или нiмиця (т.е. белена черная Hyoscyamus niger L.), при этом растение проклинали. 48

Равным образом эстонцы, собирая розмарин в качестве заменителя хмеля, говорили: «Terre Metzkunningas, se Mahkunningas pallub sunnult abbi!» [«Здравствуй, лесной царь! Царь этой земли просит у тебя помощи!»]. Если собирать розмарин с этим приговором, то, считалось, он будет так же хорош в пиве, как и настоящий хмель. 49

Поляки для лечения коня использовали осот (Carduus). Для этого следовало сорвать растение, перевернуть его корнями вверх и сказать три раза приговор, начинающийся с обращения «Мой пан осот…». 50

Социальная терминология могла употребляться и по отношению к культурным растениям, особенно к злакам. К термину «царь» в русских говорах оказывается близким другой термин социальной лексики — «князь». Г.Н. Потанин отмечал, что сибиряки Томской губ. называли «князьками» высокие колосья: «Нива концами колосьев образует горизонтальную плоскость; колосья, составляющие эту плоскость, называются погонкой, погоном. Те недоростки, которые ниже погонки, называются подсадой. Напротив, над горизонтальной поверхностью возвышаются «князьки» и «караульщики». Князьками называют тех, которые прежде вызревают, чем «погонка», караульщиками — которые стоят с пустыми колосьями». 51

Сходные представления о колосьях на ниве существуют у южных славян. В разных местах Болгарии главные и самые сильные колосья назывались царове (т.е. ‘царские’) или «мать нивы». За такими колосьями с чужих полей охотились ведьмы, чтобы перевести с них урожай на свое поле. 52

Связь плодородия злака с его именованием социальным термином подтверждает и русская поговорка о гречихе, которую нужно убрать до морозов, иначе все зерно осыплется на землю: «Государыня гречиха стоит боярыней, а хватит морозом — веди на калечий двор». 53

Согласно исследованиям екатеринбургского лингвиста Е.Л. Березович, в русской топонимии «царские» и «княжьи» названия реализуют признак ‘выделяющийся по каким-либо качествам’. При этом интересно, что Е.Л. Березович приводит среди прочих примеры, связанные с плодородием земли, угодья: покос Царская «хороший покос», покос Царёво «земля там хорошая», в другом случае — с изобилием (например, воды: река Княжая «река большая, хорошая, больше других ручьев. Как бы княжеская — оттого, что большая»). 54 Симптоматичны и примеры, приводимые Е.Л. Березович из апеллятивной лексики: княжно ‘об изобилии всего где-либо’ (Карелия), князь (сам-князь) ‘высокий урожай зерновых’ (новгор.). 55

Читайте также:  В какую почву садить грецкий орех на урале

По наблюдениям А.В. Гуры, некоторые классы животных, согласно традиционным представлениям славян, могут иметь своего главу — царя или короля (звери, птицы, рыбы, волки, змеи) или иметь патрона, покровителя, «хозяина» (волки, пчелы, воробьи, рыбы и др.). 56 При этом такой «царь», как правило, отличается каким-либо признаком от остальных животных своего вида: царь волков — это белый волк, царь и царица змей могут быть белого цвета или иметь особый знак или атрибут на голове (драгоценный камень, золотая корона, звезда, золотые рожки и т.п.). 57 По славянским поверьям, обладание этими чудесными змеиными атрибутами приносит их владельцу счастье, богатство, необыкновенные способности. 58

Русские Сибири называли «князьками» животных необычной масти, причем считалось, что они приносят счастье. В.А. Меркулова пишет: «Известно, что князьком принято называть животное необычной для данного вида масти: белую куницу, белого соболя, мышь и т.д.; а также колос необычных размеров». 59 Далее В.А. Меркулова цитирует записки сибирского охотника А.А. Черкасова (1867): «Промышленники утверждают, что бывают соболи, хотя и чрезвычайно редко, совершенно белые; их, как вообще выродков, здесь промышленники называют соболиными князьками; они ими очень дорожат и, по суеверному обычаю, держат их в домах». 60 Согласно словарю В.И. Даля, в русских говорах слово царек может обозначать мышь, ласточку или воробья белого цвета (без указания места). 61

На феномен «князьков» обращал внимание и Д.К. Зеленин в своей работе «Табу слов у народов Восточной Европы и Северной Азии», но он не указывает, является ли этот феномен характерным только для сибирской традиции или же для русских в целом: «. прямым наследником такого «звериного хозяина» является в народных представлениях так называемый «князек» — русское название для выродков разных животных — зверей, рыб и пчел, необычного цвета, выдающейся величины, или имеющих какой-либо иной необычный признак. Такие «князьки» считаются у русских сибиряков талисманами счастья, как охотничьего, так и иного». 62

Таким образом, в народной биологии некоторые растения и животные могли обозначаться при помощи терминов социальной лексики: царь, князь, король, боярин и производных от них. Основаниями для этого служили внешние признаки: необычная расцветка, размер (высокий, большой), чудесный атрибут, красота, редкость. Такие представители мира природы, как правило, наделялись и особыми, полезными для человека функциями. Дикорастущим растениям приписывалась выдающаяся лечебная сила, апотропейные (оберег от нечистой силы) и продуцирующие (богатство, хорошее молоко и сметана, лечение скота, варение пива) свойства. Культурные злаки ассоциировались с понятиями множества, плодородия, изобилия. Звери могли предвещать счастье на охоте, змеи — богатство, счастье, необыкновенные способности.

Эти наблюдения вполне согласуется с выводами А.К. Байбурина и Г.А. Левинтона, которые, анализируя на широком сравнительном материале термины «князь» и «княгиня», относящиеся в русском свадебном величании к жениху и невесте, пришли ко мнению, что эти понятия связаны, в частности: 1) с символикой роста, возрастания, 2) с уникальностью, сакральностью, 3) с оппозицией старший / младший (как в возрастном, так и в социальном плане). 63

Круг ассоциативных связей слова «царь» не ограничивается сферой народной биологии. «Царями» и «князьями» могли именоваться не только растения, животные или реальные люди.

Интересная параллель этому способу номинации обнаруживается в русской мифологической лексике, где также известны персонажи, именуемые «царями», например, царь лесной, царь водяной, царь Муравей, царь Белый Волк, царь Мануил, царь Шустия. Как правило, такие персонажи появляются либо в заговорах, либо в быличках или обращениях к домовым, дворовым, водяным, лешим и другим демонологическим персонажам (типа: «Царь хозяюшка дворовой! Царица хозяюшка дворовица!»).

Согласно типологии О.В. Черепановой, такие персонажи, как правило, соотносились с какой-либо пространственной сферой (царь небесный, царь болотный, полевой царь, царь морской и т.п.), стихией или веществом (ледяной царь, хрустальный царь, царь Огонь и др.), животными (змеиный царь, царь Воробей, Кит Морской-царь водяной), что подчеркивалось в их именах. 64 Следует добавить, что в заговорной традиции характерно упоминание царей, наделяемых именами собственными: царь Аддей, царь Вавилон и др. (что очень напоминает названия «царских» трав в травниках). 65

В отличие от животных и растений, «цари» мифологической лексики редко наделяются какими-либо уникальными признаками, оставаясь персонажами чисто номинативными. Исключением являются более или менее подробные описания облика царей водяных и леших в быличках. Так, например, по поверьям Олонецкой губернии, леших в лесу может быть множество, но над ними есть старший леший — лесной царь. Он выглядит как величественный старик или высокий человек в белых одеждах. 66

По отношению к человеку такие цари, как правило, выступали в положительной роли. Люди могли обращаться к царям с просьбами о прощении («Царь лесовый и царица лесовая и лесовыя малые детушки, простите меня, в чем я согрешила» (олон.) 67 ), благословлении («Царь земной и царица земная, и царь водяной, и царь лесной, благословите водушки взять» (пудож. карел.) 68 ), помощи («Во имя Отца и Сына и Св. Духа. Царь земной, царь морской, царь небесный, спаси и помилуй раба Божьего [имя] от дурного глаза и от лихого человека» (новг.) 69 ). В рукописных заговорах XVII в. от оружия встречается персонаж царь железный, который объявляется отцом и матерью всему железу и защищающий субъекта заговора от железного оружия. 70 В некоторых местностях России так называемый «живой» огонь, добывавшийся при помощи трения и использовавшийся для прекращения эпизоотий и эпидемий, называли царь-огонь (волховск., полоцк., смол., новг., северск. и др.). 71 Согласно материалам, собранным А.В. Юдиным для «Ономастикона русских заговоров», цари, упоминаемые в заговорах, выполняют, как правило, функции помощников (т.е. продуцирующая функция) и защитников (целителей) (т.е. апотропей и лечение). 72 Так, например, в Олонецком сборнике заговоров упоминаются царь Гонгой и царица Гогея (заговор № 58), царь Парфей (№ 77), царь Шустия (№ 124). Царь Гонгой, царица Гогея и царь Парфей связываются с лесным пространством, а царь Шустия — с морским. К царю Гонгою и царице Гогее обращались с просьбой об убережении скота от диких зверей. Царь Парфей и царь Шустия должны были уберечь человека от падающих в лесу деревьев. 73

Тем не менее, как отмечает О.В. Черепанова, в отдельных случаях цари выступают как сила, от которой необходима защита: например, от царя полевого, царя водяного, царя лесового и его деток царенят просят в заговоре защитить скотину. Подобные примеры подчеркивают двойственность функции царей по отношению к человеку, сближая их с персонажами демонологии, духами-хозяевами лесов, вод и проч. 74

Таким образом, величание мифологических персонажей царями может иметь несколько причин. Они могут называться царями как хозяева определенного локуса, стихии; как главный персонаж среди прочих (царь лесной — главный над лешими). Величание царями в формулах-обращениях производилось, очевидно, с целью задобрить, умилостивить, заручиться поддержкой соответствующего персонажа. Очевидно, что сходные цели преследовали и собиратели растений, используя в обращениях к последним социальную терминологию.

3. Поверья о «царских» растениях в травниках.

Материалы травников выгодно отличаются от материалов устной традиции тем, что каждое растение здесь, как правило, описывается достаточно подробно. При этом используются следующие параметры: название растения, локусы произрастания, высота, особенности строения и цвет венчиков, листьев, стебля, корня, способ сбора, функции и способы применения. 75 Какие-то из перечисленных элементов, естественно, могут опускаться, но в любом случае такое описание имеет, на наш взгляд, значительное преимущество перед зафиксированными текстами устной традиции. Дело в том, что собиратели устных поверий о растениях акцентировали внимание прежде всего на функциях последних. Представления же о внешних особенностях растения, как их «проговаривает» сама традиция часто подменялись привязкой к конкретному ботаническому виду. В результате мы имеем не так много прямых (а не косвенных) данных об образе того или иного растения в сознании носителя традиции (исключением будут, как правило, описания мифологических растений, таких, как цветущий папоротник, разрыв-трава и т.п.). 76

В этой связи материалы о «царских» растениях (и не только о них) в травниках представляют значительный интерес. Невзирая на то, что ботанический вид здесь подчас неопределим, мы располагаем сведениями об «образе» растения, существовавшем в традиции.

3.1. Внешние особенности «царских» растений в травниках.

Образы «царских» растений в травниках (напомним, что в наших материалах насчитывается до полутора десятков таких трав) практически несводимы к какой-то одной схеме. Единственный внешний признак, достаточно четко вычленяемый и объединяющий почти все «царские» травы — это цвет. Только два «царских» растения лишены цветового признака вовсе: кликун и царской двор; для царя Мурата указание на цвет присутствует только в одном варианте из шести.

Как правило, «царские» растения имеют венчики ярких расцветок (красный, багровый, рудожелтый, желтый цвета), или даже несколько разноцветных венчиков (2, 4, 12, 21 венчик разных цветов, в которые также обязательно входят оттенки красного — красный, червленый, багровый). 77 При этом существенно, что цветообозначения багровый, рудожелтый и червленый достаточно редки в травниках и за немногими исключениями встречаются только в описаниях «царских» растений.

Багровый цвет встречается в описаниях растений адамова глава 2, царские очи, а также в единичных вариантах о царевых очах и царе Мурате. «Трава называема Адамова Глава (…) ростет кустиками по 10, по 15, и по 16 листков вместе, вышиною в пядь, а цвет багров, а иной рудожелт, а как розцвет, ино велми хороша кукшинцами и всяким видом». (адамова глава 2). 78

Рудожелтый (т.е. желто-красный, приблизительно соответствующий современному оранжевому) цвет характерен для описаний растений адамова глава 1 и 2. «Есть трава Адамова Глава, ростет собою в локоть, кустиками, при болотех раменских, цвет на ней рудожелт, кувшинцами, а листов на ней по 9 и по 12» (адамова глава 1). 79

Весьма значительна группа полихромных трав. Царь Симан обладает двумя цветками: «Есть трава царь Симан (…) на неи два цвета: один синь, другой красен (…)» (царь Симан). 80 Архилин, семитар, царь Сим имеют по четыре цветка. «Трава царь архангел, собою мала, а ростом в стрелу, а видом синя, по сторонам по девяти листов, а на верху четыре цветы: червлен, зелен, багрен, синь» (архилин). 81 «Есть трава Парамон, та трава всем Царь, той парамон, а ростет она на нарочитом месте о шти листах, а цветов на ней 4: 1 синей, 2 червленной, 3 зеленой, 4 багровой» (семитар). 82 «Есть трава сим… Цветов на ней четыре: багров, червлен, синь, зелен» (царь Сим). 83

В некоторых списках наделяется многоцветием и адамова глава 2: «Трава адамова глава (…) цвет на ней бел или рудожелт, багров или рудожелт, багров или синь, а как отцветет, ку[в]шинцы всяким видом, цветом» (адамова глава 2). 84

Полихромия характерна и для известной по лечебнику травы король. «Первая трава король, на ней 12 цветов разных …а цвет, что колокольцы, а в середке кувшинцов нет, а на всякой отрасли разные цветы и до самаго верха, а отрасли и цветы часты, и всех разных цветов будет 12. А цветы красной, зеленой, черной, белой, лазоревой, желтой, осиновой цвет, мясной цвет, кирпичной, красновишневой, темновишневой, что павинаго хвоста конец…» (король). 85

Наконец, для двух растений цвет венчиков не называется, но говорится об их множественности и разнообразии (из текстов неясно, идет ли речь о форме или цвете) — это царь Иван и осот. «Есть трава Царь Иван, ростет при морях и при больших реках, собою в локоть, от одного корени три отрасля, а цветов на ней дватцеть один разных». (царь Иван). 86 «Царев страх ростет собою светла, листочьки круглинькия, что денешки, цвет разновидной, и кажутся по ней разныя узоры, корень бел, чист, как ярой воск» (осот). 87 Отметим также, что мотив множественности — цветов, стеблей и листьев достаточно характерен для ряда «царских» растений (адамова глава 1, адамова глава 2, архилин, семитар, царь Иван, царь Сим, царь Симан).

Предельная яркость цвета достигается в уподоблении венчика или другой части растения золоту (ср. выше сравнение владимирской знахаркой царь-травы с золотом) или огню. С золотом связаны три «царских» травы: царевы очи, царские очи, царские кудри. «Около цвету увилось кудрями, видом власно, что позолота» (царские кудри). 88 «Трава царьские очи, и та трава собою велми мала, ростом в ыглу, тонка, что игла же, а желта, яко злато, цвет багрен, а в ней кажетца всякие цветы и узоры, как зайдешь против солнца и посмотришь» (царские очи). 89

Логическим завершением идеи яркости и блеска становится свечение цветка. «Трава Царь или Царем Царь, всем травам и древам глава, видом ни трава, ни древо; постасием много походит на древо березу; цветет около Петрова дня, а издали кажет, будто огонь горит» (царем царь). 90

Итак, для «царских» растений цвет является основным общим признаком, формирующим их визуальный образ. Благодаря своей яркой и подчас необычной окраске, эти растения зрительно выделяются на фоне других. Однако это не все. Необходимо сказать несколько слов и о символической нагрузке, которую несут присущие «царским» растениям цвета.

Различные оттенки красного цвета и золото считались в Древней Руси атрибутами царя и высокопоставленных особ. 91 Это означает, что употребление соответсвующих цветообозначений в описаниях «царских» растений не случайно, цвет здесь является своеобразным атрибутом «царского» достоинства этих трав.

Кроме того, на материале травников видно, что понятия цвета и света тесно связаны с понятием красоты, что проявляется на уровне языка. Так, например, из описания травы царевы очи не совсем ясно, идет ли речь о цвете, о красоте или о том и другом одновременно: «…красна собою, листочки красны, цвет красен». 92 В описаниях осота сближаются понятия красоты и света: «Царев страх ростет по сильным раменьям, ростом в четверть, кустиками, собою светла, листочьки круглинькия, что денешки, цвет разновидной, и кажутся по ней разныя узоры, корень бел, чист, как ярой воск» (осот). 93 включает их в разряд чудесных растений. Об адамовой главе 2 говорится: «…а расцветает вельми хорошо — кувшинцы всяким видом». 94 О связи с красотой говорит и совпадение цветов четырехцветных растений с древнерусскими описаниями радуги и атмосферных явлений типа гало. 95

Наконец, подчеркнутая полихромия ряда «царских» трав, а также золотой блеск и свечение указывают на то, что это растения не обычные, а чудесные (ср. популярный в славянском мире мотив свечения папоротника в Иванову ночь 96 ).

Некоторым «царским» растениям приписываются и другие чудесные особенности. Кратко укажем на основные: антропоморфный корень (адамова глава 1, кликун, семитар, царской двор), способность издавать звуки (кликун), растению кланяются другие травы (кликун), растение предсталяет собой нечто среднее между травой и деревом (царем царь).

Все эти мотивы могут встречаться и за пределами группы «царских» растений, поэтому характеризуют не только ее.

О необычности «царских» растений свидетельствуют и встречающиеся в некоторых текстах указания на способы поиска растения или ритуал сбора. Так, например, царем царь и осот сложно отыскать, потому что они не всякому показываются на глаза. «Не всякому ищущему кажется, а кто ее нечаянно найдет, хотя и заметит, но в другой раз уже найти не может, скроется» (царем царь). 97 «И та трава иному покажетца, иному и нет» (осот). 98 В варианте И.Е. Забелина о кликуне говорится: «Близ себя человека не допускает и семя с себя долой скидает, не дает человеку взять. «. 99

Особый статус «царских» растений подчеркивает и то обстоятельство, что некоторые из них рекомендовалось собирать в Иванов день (адамова глава 1, архилин, семитар, царь Сим). Причем все эти растения, кроме царя Сима, следовало при сборе пронимать сквозь золотую или серебряную гривну или цепочку. С крестом и с молитвами нужно было рвать адамову главу 2.

3.2. Функции «царских» растений в травниках.

Также как и внешние признаки, функции «царских» растений достаточно разнообразны и подчас с трудом поддаются попытке выстроить их в какую-либо схему. Тем не менее, вероятно, здесь можно выделить четыре функциональных сферы: 1) универсальные функции; 2) лечебные функции; 3) социальная магия; 4) разнородные функции продуцирующей семантики. Для всех этих функций достаточно четко вычленяется общее начало — это лежащий в их основе принцип магического воздействия.

Читайте также:  Земляные мошки меньше 1 мм

Под универсальной функцией мы понимаем возможность использования растения в любых целях его владельца. При этом растение может наделяться только одной этой функцией (кликун), или же эта функция открывает или замыкает ряд прочих (царь Сим, царь Симан). «А силу она в себе имеет такову: к чему хошь, к тому и годна» (кликун). 100 «И та трава велми силна ко всему» (царь Сим). 101 «Та трава угодна ко всяким вещам и ко всяким болезням» (царь Симан). 102 Следует отметить, что за пределами группы «царских» растений имеются лишь единичные примеры наделения универсальной функцией.

Примечательно, что в двух приведенных цитатах речь идет о силе растения. Несколько перефразируя указанные тексты, можно сказать, что эти растения являются самыми сильными, именно поэтому они и могут быть использованы в любых целях.

Как мы отмечали выше, преимущественно лечебными функциями наделяются «царские» травы в позднейшей устной традиции; в рукописной же они не являются ведущими. Ни одно из «царских» растений в травниках не наделяется только лечебными свойствами. Более того, «царским» растениям не приписывается лечебных свойств утилитарного характера: лечебные функции, как и остальные, основываются здесь на магическом воздействии.

Существенен сам характер болезней, на которые направлены лечебные свойства «царских» трав. Это заболевания, воспринимаемые традицией как особо тяжелые, неизлечимые, в некоторых случаях демонологической природы, требующие магического вмешательства.

Действие значительной группы растений связывалось с лечением психических заболеваний. Так, царь Симан должен был помочь тем, у кого «ум рушится», царь Сим, царь Мурат, архилин — вылечить черную болезнь (т.е. эпилепсию). Женскую истерию, известную в народе как кликушество, согласно травникам, должно было вылечить растение царь Иван.

Другую болезнь, связанную с негативным воздействием извне — застарелую порчу — исцелял архилин. Давнюю глухоту рекомендовалось лечить травой царь Симан. Магическая особенность заживить любую рану за три дня приписывалась адамовой главе 2.

Воздействие трав царские очи и царские кудри строилось на основе этимологической магии. Царские очи рекомендовалось использовать для лечения глаз: «И та трава велми добра, аще у кого очи болят, и ты держи при себе, отнюдь болеть не станут». 103 Царские кудри — для того, чтобы хорошо росли волосы и не болела голова: «Пригодна, у кого на голове нету волосов, парить травою, то волосы будут тонки и гладки. А естьли у кого болит голова, то корень облепить воском и зашить в шапку. А есть ли бабе — то в коко[шник] 104 — голова болеть не станет». 105

3. Функции социальной направленности.

Примечательно, что в тех немногих случаях, когда в травнике дается мотивировка величания царем, она связывается именно с социальными функциями: «А цвет ея угоден носить на главе — и тот человек достоин будет всякой чести и почтен будет везде, по том трава именуется царь» (адамова глава 1). 106

Эта же связь прослеживается и в других «жанрах» низовой рукописной традиции этого времени. Так, например, в заговоре на власть из следственного дела 1732 г. имяреку должны кланяться все власти, как кланяются травы царю трав: «И как царю травы все травы покланяются, и повиноваютца, и постилаютца, и також бы мне, рабу Божию имрак, покланялися, и повиновалися, и постилалися всякия власти и государевы началныя люди имроку на дороги и пути, и на всяком месте, и седя в государевой судебны палаты, по вся дни, по вся нощы и по вся часы и по всю дватцать четыре часа. Аминь». 107

В следственном деле 1708 г. упоминается записка о травах, среди которых значилась трава царевы власы. По утверждению одного из донесших, спутавших растение с реальными волосами царя, в записке было написано: «Буде кто похочет достать царских волосов, и как станет бить челом Г , и он Г милостив будет» (отметим, что именно это название послужило поводом к доносу, на основании которого было заведено дело). 108

В одном из лечебников первой трети XVIII в. царем рыб назван осетр, а его глаз рекомендовалось использовать, «чтобы все любили»: «Осетр в рыбах царь, око его десное носить на себе, аще пойдешь к великим людем, и ты любим будешь и честен велми». 109

В текстах о «царских» растениях встречаются разнообразные случаи реализации социальной функции.

Например, растение могло использоваться в качестве средства, помогающего расположить окружающих людей и власть предержащих. «Есть трава царскои двор, корень — человек на коне, у него на правои руке копье. Та трава добра к людем» (царской двор). 110 «Есть трава асотр ту траву носить при себе, где поидешь, много добра приобрящещь, от людеи честь будет и во всяких ремеслах поидешь, Бог, с великою честию взнесется тот человек на земли» (осот). 111

Но чаще предполагаемый обладатель чудесного растения имел более конкретные цели, например, получить повышение по службе. «Царския кудри А кто ее носит, то всеми любим бывает и чин пожелаешь, то по прозбе все получить может» (царские кудри). 112

Зачастую одно и то же растение помогает достичь социального успеха сразу в нескольких областях; функции в таких случаях будто нанизываются друг на друга, как это видно в следующих ниже примерах.

«Есть трава на земли царь, именем ахалин (…) и тот человек не боится дьявола ни в день ни в нощь, ни злого человека, ни еретика; а на суд пойдет, одолеет супротивника своего, а князи его любят и всяких чинов люди» (архилин). 113

«Есть трава царевы очи и на суд возми с собою — не осужден будешь, или в путь идучи на который помысл, возми с собою, вельми добра. Аще который человек хощет в пир идти, не боится еретика; а кто хощет жениться, держи при себе, ласковое житие будет» (царевы очи). 114

«Трава царския очи, на бои поидешь, Бог хранит от напрасныя смерти; на суд поидешь, супостата одолеешь. И в путь добро с нею итти или в пир, честен будешь» (царские очи). 115

«Есть трава Царь Сим Та же трава угодна — корень ея, ходить с нею в воду и мелницы ставить, плотником — церкви сооружать, и кто ходит высоко, а кажетса на земли, и страху нет. Та же трава добра, хто хочет на бой ехать, возьми с собою корень тое травы и потри саблю свою, и пищаль, и стрелы — и ты сам будешь полковник, и всех обладаешь. Добро ея держать царю, и князю, и купчине — его же учнут боятися вси орды и земли» (царь Сим). 116

Как можно было заметить, в перечисленных примерах мотив социального успеха (расположение окружающих, начальства, судей и проч., а также обереги от злых людей, колдунов, еретиков и нечистой силы) тесно переплетается, с одной стороны, с любовной магией (например, удачная женитьба), а с другой — с воинскими оберегами и мотивом бесстрашия. Как отмечает А.Л. Топорков, подобная близость функций характерна и для рукописной заговорной традиции XVII-XVIII вв.: «Тексты, которые использовали в социальной магии, весьма разнообразны по характеру бытования, жанрово-стилистической природе, объему, содержанию, подбору мотивов и типовых формул. Можно представить совокупность этих текстов как некий континуум, который сохранял определенную функционально-жанровую «чистоту» в центральной части, а на периферии плавно перетекал в другие виды заговоров: во-первых, в заговоры на любовь и красоту, во-вторых, в заговоры-обереги от врагов и различных вредителей, и, в-третьих, в заговоры на зло и порчу». 117

4. Разнородные функции продуцирующей семантики.

Прочие функции «царских» растений можно объединить в связи с их продуцирующей семантикой. Напомним, что эта функция релевантна и для устной традиции.

В травниках подобные функции могут быть направлены на вод скота, пчел, оберег их от болезней и нечистой силы. «Трава Мурат-царь Угодна держать в домах и хоромы на ней ставить; понеже тоя хоромины нечистый дух отнюдь не коснется человеком и скоту. От черной болезни добра» (царь Мурат). 118 «Есть трава царевы очи И та трава добра держать в дому к животу и скотом и человеком велми ползует Она ж добра пчелы окуривать» (царевы очи). 119

Продуцирующая сила «царских» трав могла быть использована для лечения женщин от бесплодия. «Есть трава на земли именем архилим А корень ея добр: у которыя жены детей нет, и ты истопи того коренья в каком ни есть молоке и дай пить, то будут дети» (архилин). 120 «Трава адамлева глава А корень ее давать женам, кои детей не родят — будут дети: прежде дочь, потом и сын» (адамова глава 1). 121 «Есть трава именем на земли глава адамова А кому женъкы дитя не родитця, даи пить, родит» (адамова глава 2). 122 «Есть трава Парамон, та трава всем Царь, той парамон, а корень тое травы — человек, и то печень сварить того человека, варить в молоке и пить по 3 дни и утра той жене на тоще сердце — и родитса дитя: девица, потом и отрок» (семитар). 123

Некоторые из «царских» растений использовались в целях достижения достатка и изобилия в различных хозяйственных делах, например, на охоте, в торговле. «Есть трава царь Аросалим Или похощешь птиц ловить или зверей, носи при себе траву и уловишь много» (царские очи). 124 «Царев страх Пригодна естьли станешь что торговать, то держи ея при себе, то щастие великое иметь будешь в торгу, где бы ты ни был, то въ[сюду] 125 добро будет» (осот). 126

Завершая обзор функций, попытаемся объяснить причины наделения растений соответствующими свойствами. Достаточно легко объяснимы универсальные и лечебные функции. Напомним, что согласно материалам диалектной лексики слово «царь» может иметь значения «выделяющийся по каким-либо качествам», «самый лучший» и под. Ясно, что самое лучшее растение в идеале должно быть годным к любому делу, или, по крайней мере, вылечить самую тяжелую болезнь (т.к. основная, сохранившаяся до сих пор роль дикорастущих травянистых растений в человеческой культуре — именно лечебная).

Продуцирующая функция, связь с плодородием, по всей вероятности обусловлена способностью растений к росту, возрастанию; напомним характерный для «царских» растений мотив множественности цветов, листьев, побегов. В то же время, здесь может играть роль и связь слова «царь» с понятиями богатства, изобилия. Ср. в современной лексике говоров Русского Севера: царёк ‘зажиточный человек’; царство ‘счастье’, ‘хорошая жизнь’. 127

Значение «царских» растений в социальной магии обусловлено, на наш взгляд, несколькими причинами. Во-первых, здесь играет свою роль этимологическая магия. Владелец «царского» растения и сам как бы становится царем, и его все начинают любить (или бояться). Во-вторых, магия может быть основана не на соотношении слов, но на соотношении образов — растения и человека. Красота растения символически переносится на его владельца, и все окружающие начинают его любить. Интересно, что оба указанных приема характерны для рукописных заговоров XVII-XVIII вв. 128 , но в устной традиции, как мы видели, нет данных об использовании «царских» растений и животных в социальной магии.

Проанализированный материал позволяет сделать следующие выводы.

И в устной, и в рукописной традиции известны «царские» фитонимы и величание растений «царями». При этом материалы о «царских» растениях в устной и рукописной традиции при почти полном отсутствии буквальных совпадений обнаруживают значительное сходство на уровне: 1) структуры фитонимов и величаний (а в некоторых случаях наблюдается и буквальное совпадение фитонимов: царь Мурат, царь Муром, царские очи, царевы очи, царские кудри); 2) внешних образов (красота, маркированность цветом, рост и множественность побегов); 3) функций (наделение магическими свойствами, универсальные, лечебные, продуцирующие функции).

Особенностью «царских» растений в травниках является их наделение социальными функциями, чему имеются параллели в рукописной традиции XVII-XVIII вв., но нет подтверждения в устных текстах.

Указанные схождения позволяют предположить, что мы имеем дело с двумя версиями (устной и письменной) одних и тех же ментальных представлений. Причем рукописная традиция позволяет удревнить их существование до XVII века.

Виноградов Н. Заговоры, обереги, спасительные молитвы и проч. СПб.: Тип. МПС, 1909. Вып. 2. С. 30-38. [Травник XVIII в.].

Губерти В. В. Книга, глаголемая травник // Архив исторических и практических сведений, относящихся до России, издаваемый Н. Ка-лачовым. СПб., 1859. Кн. 1. С. 76-83 (4-я пагинация). [Травник XVIII в.].

Древнерусский лечебник // Редкие источники по истории России. Под ред. А.А. Новосельского и Л.Н. Пушкарева. М., 1977. С. 15-161. [Лечебник XVII в. РГАДА, собр. ЦГАЛИ, оп. II, № 176].

Забелин И.Е. История русской жизни с древнейших времен. Ч. II. История Руси от начала до кончины Ярослава I. М., 1912. [Отрывки из травников XVII-XVIII вв.].

Лахтин М.Ю. Старинные памятники медицинской письменности. М., 1911. (Записки Московского Археологического института. Т. 17). [Лечебник XVII в. ГИМ, Синодальное собрание, № 481]

Новомбергский Н. Я. Слово и Дело Государевы. (Материалы). Томск, 1909. Т. 2. С. 75-77. [Травник из следственного дела 1703 г.].

Самолечение простого народа по травникам // Олонецкие губернские ведомости. 1884. № 40. С. 385-386; № 41. С. 395-396; № 42. С. 405-406; № 43. С. 414-415; № 44. С. 423-424; № 45. С. 430-431; № 46. С. 441-442. [Часть травника 1767 г. государственного крестьянина Петровских заводов Ильи Иванова].

Турилов А.А. Народные поверья в русских лечебниках // Живая старина. 1998. № 3. С. 34 [Отрывки из лечебника конца XVII в., ГИМ, Музейское собрание, № 1226, л. 174-175 об.].

Флоринский В. М. Русские простонародные травники и лечебники. Собрание медицинских рукописей XVI и XVII столетия. Казань, 1879. С. 3-15. [Травник XVIII в.].

БАН 33.14.11 — Травник посл. четв. XVIII в., БАН, Основное собр., 33.14.11.

БАН 33.15.192 — Травник кон. XVIII в. БАН, Основное собр., 33.15.192.

БАН 45.8.168 — Травник посл. четв. XVIII в. БАН, Основное собр., 45.8.168.

БАН 45.8.175 — Травник кон. XVIII в. БАН, Основное собр., 45.8.175.

БАН 45.9.21 — Травник 1792 г. БАН, Основное собр., 45.9.21.

БАН Плюшк. 212 — Травник третьей четв. XVIII в. БАН, собр. Ф.М. Плюшкина, № 212

ИРЛИ оп. 23, № 121 — Травник перв. четв. XVIII в. ИРЛИ, оп. 23, № 121.

ИРЛИ Вел. 26 — Лечебник втор. четв. XVIII в. ИРЛИ, собр. Величко, № 26 [в составе — травник]

РГБ 218-357 — Лечебник конца XVIII в. РГБ, ф.218, № 357.

РГБ Долг. 111 129 — Травник начала XVIII в. РГБ, собр. С. О. Долгова, № 111.

РГБ Муз. 10927 — Травник конца XVIII — начала XIX в. РГБ, Музейное собр., № 10927.

РГБ Муз. 4492 — Лицевой травник последней четверти XVIII в. РГБ, Музейное собр., № 4492 (другой шифр: собр. Е.И. Усова, № 26).

РГБ Унд. 1072 — Сборник выписок из лечебника, травника, астрологических сочинений и др. РГБ, собр. В. М. Ундольского, № 1072. [В составе сборника — травник 1703 г.].

РГБ Шиб. 289 — Лицевой травник середины XVIII в. РГБ, собр. П. П. Шибанова, № 289.

РНБ F.VI.16 — Лицевой травник XVIII в. РНБ, ОСРК, F.VI.16.

РНБ O.VI.11 — Травник XVIII в. РНБ, ОСРК, O.VI.11.

РНБ O.VI.19 — Травник XVIII в. РНБ, ОСРК, O.VI.19.

РНБ Q.VI.18 — Травник втор. пол. XVIII в. РНБ, ОСРК, Q.VI.18.

РНБ Q.VI.31 — Травник XVIII в. РНБ, ОСРК, Q.VI.31.

РНБ Q.VI.33 — Травник XVIII в. РНБ, ОСРК, Q.VI.33.

РНБ Тит. 4285 — Травник XVIII в. РНБ, собр. А.А. Титова, № 4285.

БАН — Библиотека Российской Академии наук. Санкт-Петербург

ГИМ — Государственный Исторический музей. Москва

ИЛИ РАН — Институт лингвистических исследований Российской Академии наук. Санкт-Петербург

ИРЛИ — Институт русской литературы Российской Академии наук (Пушкинский дом). Санкт-Петербург

ОСРК — Основное собрание рукописной книги. РНБ

РГБ — Российская государственная библиотека. Москва

РНБ — Российская национальная библиотека. Санкт-Петербург.

источник