Меню Рубрики

Жена едва слышно прошептала, он меня ебет

В этот вечер я сидел перед аквариумом и дремал.
Цветные рыбки неспешно и лениво передвигались между водорослей навевая зевоту.
Из сонного состояния меня вывел резкий звонок в дверь, я встрепенулся и пошел открывать.
-Привет Юрок! Я с Ленкой мимо ехал, решили вас навестить. Готовь стол, отмечать будем мою покупку участка земли. Мы из ресторана, выпили немного.- пророкотал мой старинный приятель и тезка, протягивая мне сверток с бутылками и улыбаясь.
За ним вошла и сама Ленка невысокая и пухленькая блондинка с слегка раскосыми глазами.
-Один момент! Марина, накрывай стол. — обратился я к своей жене.
Супружница засуетилась, она любила принимать гостей.
-Привет Лена и Юра. Раздевайтесь и проходите- затараторила Марина
Но, когда Лена сняла дубленку я обомлел. На ней было коротенькое темное платье с глубоким декольте.
Настолько глубоким, что когда она нагнулась снимая сапоги я увидел её груди с торчащими сосками. Замерзла, на улице видно холодно и её чижики напыжились.
Марина с неудовольствием покосилась на меня и ущипнула.
Но, когда уселись за стол и стали выпивать неловкость исчезла. Я острил, рассказывал смешные анекдоты Лена и Марина смеялись, а Юрка как всегда быстро отрубился, уронив на стол.
Здоровый мужик, а пьянеет, как ребенок!
Я чувствовал, что пьяненькая и смеющаяся Лена иногда прижимается к моему правому плечу своей едва прикрытой грудью.
Марина это заметила и нахмурилась.
Чтобы разрядить обстановку я решил уложить его у нас и я оттащив его в одну из комнат, положил на кушетку и вышел закрыв на ключ комнату, чтобы не мотался по дому ночью.
А Марина повела пошатывающуюся Лену спать на второй этаж нашего дома.

Уложив друга я неверными шагами прошел в комнату жены, закрыл на замок дверь и вспоминая соблазнительные сиськи Лены лег на заскрипевшую кровать.
Супружница спала повернувшись боком к стене без одеяла и я с удовольствием посмотрел на её пухленькую задницу с тонюсенькими розовыми стрингами. Когда она их успела купить? Красиво.
Мой орган немедленно отреагировал на такое зрелище и упруго вскочил, а я стал водить им по заду супружницы в розовых стрингах.
Марина шумно вздохнула и выгнула попку ещё больше.
Потом я расстегнул её кружевной лифчик, осторожно снял его и обеими руками взялся за её груди, которые оказались непривычно большими и мягкими
“Как алкоголь внешность бабы улучшает. Не замечал, что у неё четвертый. Может опять беременна?”, подумал я и потискав шары жены по прежнему лежащей на боку, правой рукой отодвинул стринги и двумя пальцами проник во влажное и теплое влагалище.
Марина ойкнула глубоко насадившись на мой конец и стала активно двигать задом настречу пальцам.
Мой дурак выгнулся до пределов дозволенных природой, этим движением требуя заменить пальцы на него в этой восхитительной норке.
Я так и сделал и резко загнал его в законную супругу до яиц.
Марина громко вскрикнула.
-Тише Мариночка, не кричи так, а то Ленка услышит и ей тоже захочется.”- сказал я крепко держась за белый зад жены и активно трахая её.
Марина повернулась лицом ко мне и я замер от удивления.
На меня изумленно смотрела жена моего друга Лена. Как я её мог не узнать! Ведь у неё белые волосы и она пополнее моей Марины…Алкоголь…

-Ты как сюда попал? Я думала, что это мой муж. Где мой Юра?- воскликнула Лена, закрывая руками грудь и снимаясь с моего приунывшего от неожиданного превращения бойца.
-Да лежит он никакой на первом этаже…В хлам, ходить на может. Ты сама знаешь, как он пьянеет. До утра валяться будет. А я думал это моя жена. Где Марина?- ответил я прижимая бедра Лены к себе руками и не давая ей слезть с моего кожаного дурака и засовывая его снова.
Лена вздохнула и закрыла глаза, потом прошептала:
-Она на первый этаж пошла спать с ребенком, а меня сюда положила…Вдруг она увидит, как ты меня трахаешь?
-Не придет, она очень крепко спит. А если и придет- дверь закрыта, пока пойдет за ключом я в окно сигану…Раз так всё произошло, придется тебе побыть Мариной. Расслабься и получай удовольствие Леночка. Подмени подругу.- с этими словами я рывком поставил охнувшую жену друга раком и с удовольствием натянул её на член.
Попка Лены была больше и посочнее, чем у моей жены, но талия была почти такая же и смотрелась очень ничего.
Но самым обалденным была раскачивающаяся в такт моим движениям большая белая грудь с возбужденно торчащими сосками.
Я с трудом подавил в себе желание сильно ущипнуть за неё. Но видно похожие эмоции испытывал не я один…
-Моя Марина любит жесткий секс и когда я её называю разными словами- соврал я, с досадой вспоминая, что моя жена обожает исключительно денежные купюры.
-Я сама люблю жесткий секс, мой милый Юрочка…Называй меня, как хочешь и делай со мной, что хочешь…Ведь я сегодня- твоя жена Марина… — простонала она, словно угадав несвойственное мне доселе желание.
Я схватил её за волосы и задрал её голову к почти моему лицу, как это делают в порнухе сексуальные монстры-актеры.
-Признайся, сучка. Хотела, чтобы я тебя трахнул, как последнюю шлюшку? А?- прошипел я ей в ухо избитую фразу, которую я слышал в порнухе.
-Даа…Я хотела тебя с первой нашей встречи, но Марина моя подруга и ты с моим Юркой дружишь…Я хочу на тебя, дорогой…-произнесла она теребя руками свои груди.
Я вытащил свой скользский член из хлюпнувшего влагалища и лег на спину, а Лена нагнулась и страстно облизала мой детородный орган, потом быстро уселась на него и стала прыгать на нём так, что зашаталась кровать.
Чтобы соблюсти режим тишины (жена находилась этажом ниже) и спасти некрепкое ложе я схватил Лену за соски и притянул к себе.
-Да, да…вот так, милый…я сейчас буду кончать…- прерывистым голосом проговорила моя внеплановая любовница и вдруг дернулась, как будто к ней подвели оголенный провод с высоким напряжением.
-Не останавливайся, милыыый Юрочка…Я люблю тебя и твоего малышааа…-простонала она, нагибаясь и утыкаясь лицом в подушку.
Слово “малыш” меня укололо. Мелькнула неприятная мысль, неужели у Юрки конец больше?
Пару раз глухо взвизгнув в подушку она перестала скакать и повернула ко мне разгоряченное лицо.
-Классный трах, Юрочка! Ты обалденный мужик…Маринка счастливица. Хочешь кончить?
Я кивнул.
-Только не в меня, мой великолепный жеребец…Кончи мне в рот…Я обожаю это…- промурлыкала она и взяв мою руку стала облизывать мои пальцы, глядя на меня своими зелеными глазами.
Её язык был влажный и мокрый, а губы тугим колечком поочередно обхватывали мои пальцы…
Я перевернул её на спину и приблизил член к пухлым губам Лены, которыми она втянула моё достоинство себе в рот.
Мой член совершенно не чувствовал зубов и свободно входил в этот влажный тоннель до самых яиц.
Моя Маринка не любила делать минет и всегда давилась, когда я совал конец поглубже. Вдобавок она частенько прикусывала его и постоянно давилась.
А тут я трахал в рот так, как я трахал её во влагалище, засовывая свой среднестатистический болт до отказа.
Удивительно, но меня не интересовало в тот момент дышит ли она или нет, я просто трахал её в рот не задумываясь, удобно моей партнерше или нет.
Почувствовав приближение оргазма я обернулся и увидел, что Лена широко раздвинула ноги и быстро теребит своё влагалище обеими руками…
От такой картины я стал кончать её в горло, крепко ухватив её за затылок ладонью, а Лена…Лена отвечала на каждую мою струю приглушенным стоном.
Некоторое время я лежал на её голове, потом вынул обмякший член и повалился рядом с Леной, которая захихикала.
-Что смеешься?- спросил я, разглядывая её грудь, которая вальяжно развалилась в стороны и невольно сравнил эту грудь с грудью моей супружницы, больше напоминавшей упругие небольшие мячики.
Поймал себя на мысли, что до секса желанная баба кажется восхитительной, а после нередко становится обычной…
-Да, вот думаю, не заменяет ли сейчас мой Юрка, твоей Маринке тебя…-весело смеясь сказала Лена.
Тут я побледнел и не контролируя себя быстро оделся и выскочил из комнаты.
“Если, что набью ему морду, а эту Маринку выкину!”- думал я скача по лестнице вниз, как бешеный гепард.
Подбежав к двери, где покоился мой друг, я дрожащими руками открыл замок и облегченно выдохнул.
Юрка спал в такой же позе, в какой я его оставил, только наблевал на недавно положенный ламинат, скотина!
А в детской комнате беззаботно спала моя супруга с любовью прижимая к себе ребенка.
-Где ты ходишь? Укладывал своего дружка? Ложись спать! И тихо, Настю разбудишь!- недовольно пробурчала Марина, а я опять разделся, лег рядом с женой и ребенком и мгновенно уснул.

Сейчас мы по-прежнему дружим семьями и ведем себя так, словно не было этого случая с “переменой мест”, но иногда украдкой, когда наших законных половин нет рядом, я многозначительно подмигиваю Лене, которая понимающе улыбается и показывает мне язык, иногда даже поигрывая им.
Вот так я однажды перепутал жену друга со своей!

источник

Тетрадь которую Вы сейчас прочтете, попала ко мне следующим образом.

Хмурым, осенним днем прошлого года я находился на кладбище, где два года назад была похоронена моя жена. Погрустив у могилы, я направился к выходу и увидел невдалеке девушку лет 23х-24х. Она стояла у полуразрушенной могилы, на которую только что положила скромный букет. Я с трудом прочитал полинявшую надпись: фамилия, имя, отчество, дата рождения, смерти. Захороненная здесь женщина умерла 22х лет. Я спросил девушку, кем приходится ей покойница и почему она так рано умерла.

— Это моя подруга,- ответила девушка, -а обстоятельства ее смерти настолько необычны, что коротко о них не расскажешь.

Крайне заинтерисованный, я попросил, если не трудно рассказать. Мы простились до вечера и я уже направился к выходу, как вдруг услышал ее голос:

— Возьмите вот это письмо,- сказала она, подавая мне тетрадь,- это то, что она написала мне незадолго до смерти.

Придя домой я сел на диван и залпом, не отрываясь, прочитал эти записки. Они не могли не взволновать. Судите сами.

. »Ты пишешь, что тебя очень волнует вопрос интимных отношений с мужчинами. В двадцать лет — это вполне естественно. Hе знаю, что тебе посоветовать. Я лучше расскажу, как все это со мной было, а ты сделаешь выводы.

Произошло это два года назад. Помнишь, когда мой день рождения отмечали? . Аркадий Ильич — да, да, — наш учитель по физике поздравил меня, сделал несколько комплиментов и пригласил сходить с ним в театр. Ты представляешь как мне было лестно! Хотелось, чтобы все знали об этом, но надо было молчать: у него жена и двое детей.

В театре сначала я чувствовала себя очень неловко, но он был так внимателен, прост, что вскоре я освоилась.

После спектакля он проводил меня до дома. А когда прощались, он попросил, чтобы я его поцеловала. Я его поцеловала. Он обнял меня так, что я чуть не задохнулась, и он стал целовать мне руки, губы, глаза и еще несколько раз. С большим трудом мы расстались.

После этого вечера мы стали встречаться. Вместе ходили в театр, кино. Мы много целовались. Он умел целоваться как-то так, что я становилась безвольной. Однажды он пригласил меня к приятелю. Звали его Борис. Выпили. Поговорили о наших отношениях и не заметили, как прошел вечер. Борис предложил ночевать у него. Аркадий Ильич спросил смогу ли я остаться. И хотя мне было и неловко и боязно, я не смогла уйти. Борис предоставил нам с Аркадием свою кровать, а сам ушел спать на кухню.

Как только он вышел, Аркадий обхватил меня обеими руками и буквально впился в мои губы. Долго стояли мы так, не двигаясь. Он больно сдавил мою грудь и поцеловал так, что я уже не могла стоять на ногах. Аркадий отпустил меня и погасил свет.

— Разденься,- сказал он и начал снимать костюм. Я стала растегивать платье, но руки меня не слушались и я еле-еле снялаего. Потом я так-же, ничего не соображая, сняли туфли. Аркадий уже разделся и подошел ко мне. Он гладил меня по голой спине, опуская руки все ниже и ниже.

— Сними комбинацию,- сказал он.

Я стала снимать. Он нетерпеливо сдернул ее и я осталась в трусах и бюстгалтере. Мгновенно я почувствовала его руку у себя между ног. Другой он лихорадочно растегивал бюстгалтер. Кровь прихлынула к сердцу. Я почувствовала, как все внутри буквально рвалось вылиться во что-то невообразимое. Я судорожно пыталась вздохнуть и не могла.

— Ляг,- попросил он. Я покорно легла, он сел со мной рядом, взял обе груди и стал их поочередно целовать. Потом он впился губами в левую грудь и стал раздражать языком сосок.

Каждое его прикосновение было необычайно приятно. Мне хотелось поцеловать его за радость, которую он мне доставляет. Мы слились в поцелуе. Грудь под его пальцами застонала. Оторвавшись, он взял мою правую руку и долго целовал.

Потом он потянул ее книзу и я почувствовала в руке его член. Аркадий сжал мои пальцы вокруг члена и несколько раз провел вверх и вниз.

— Hе знаю, что делать?- сказал он,- ты девушка и лучше тебе ею остаться. но я мужчина. Как ты считаешь?

— Hе знаю,- ответила я,- в твоих руках все мое будущее.

Он опять несколько раз провел моей рукой по члену.

— Ладно, я попробую с краешку,- сказал он. — Hе бойся, сними трусы.

Я замерла. Руки похолодели и налились свинцом.

И я почувствовала, как его рука осторожно, сантиметр за сантиметром, отодвигала мою последнюю защиту. Секунда. И я совершенно голая лежу перед ним.

Он лег на меня, прижался губами к моим губам, но я уже не чувствовала его поцелуев. Все мои мысли были там. Я ждала этой страшной минуты — боли, страсти, восторга. Меня трясло.

Он легко раздвинул мне ноги и лег между ними. Я вся напряглась. Вот самым краешком больших губ я почувствовала головку, которая нежно раздвигала их в стороны и стремилась все дальше и дальше. Это было настолько приятно, что я подалась вперед и. мгновенно почувствовала резкую боль. Боль заставила меня откинуться назад. Аркадий сразу же отстранился и спросил:

— Hу я больше не буду, я потихонечку,- пообещал он и опять раздвинул мои ноги.

Опять я почувствовала, как его член проникает в мои внетренности. Захотелось обхватить его, но едва развинув чуткие части тела, он выскользнул, это было как ушат холодной воды. Правда он тут же снова проник к этому месту. Прикосновение его с каждым разом становилось все приятнее и приятнее. Hо вот Аркадий увлекся и опять я почувствовала резкую боль. Опять он отстранился. И так несколько раз. Мне было приятно и больно. Я устала от неприятного раздражения. Хотелось, чтобы все это разрешилось скорей. Аркадий меня измучил и сам измучился.

— Hе могу!- . стонал он,- жалко тебя. Лучше останься девушкой.

— Вот что следаем,- предложил он. — Помажь слюной груди с внутренней стороны. Вот здесь, здесь, пониже и к животу, и сверху. Так,- с этими словами он легко сел мне на живот, обхватив ногами и положил член между грудей.

— А теперь сожми его обеими руками,- он показал как нужно сжимать. — Вот так. не бойся, жми сильнее.

И он начал водить членом между грудей. Мне все это было очень интересно. Через несколько минут он вдруг сильно заскрипел зубами, дернулся и из члена брызнула белая, как молоко, струя. Так впервые я видела как завершается этот акт у мужчин.

Через несколько дней Аркадий отправил семию на дачу и мы встретились у него на квартире. Hа этот раз я чувствовала себя свободнее: нас уже связывало что-то интимное, наше.

Аркадий поставил столик к дивану. Мы выпили и стали целоваться. Я опять ощутила его руку под юбкой.

Я разделась, он тоже все с себя снял. Сразу же я почувствовала у своих ног его член. Аркадий положил меня поперек кровати, а сам остался стоять около кровати. Погладив мои ноги, он поднял их к себе на плечи и, обхватив руками мои бедра, начал потихоньку вводить между них член. Вновь было приятно и больно, я трепетала. Он едва сдерживался. Доведя меня до безсознательного состояния, он наклонился вперед и взял в руку мою грудь, колени мои были почти прижаты к груди. В этом положении он продолжали двигать член все дальше и дальше. Головка все чаще упиралась в преграду. Было больно, но я старалась не стонать, так как после каждого моего вскрика Аркадий сразу же отодвигался и это было ужаснее всего. Hе слыша моих возгласов, он видимо увлекся, я почувствовала, как головка прорвала тонкую пленку и все влагалище заполнилось его членом. Я охнула, но уже все свершилось.

Он водил членом взад и вперед. Я чувствовала небольшую боль и невыразимое наслаждение. Движения продолжались еще и еще. Он отпустил груди и лег на меня. Приближалось что-то такое, чего я не могла себе представить. Я задыхалась, внутри росла волна небывалого чувства. Ощущение это было настолько сильным, что я боялась — не выдержу того, что произойдет. Вдруг, как-будто все внутри меня озарилось нестерпимым светом. Я непроизвольно рванулась навстречу пронизывающему меня чувству, и горячая волна крови всколыхнула мой организм. Было неверояно приятно.

Казалось, что это ощущение длилось целую вечность. Hе знаю сколько времени я лежала, не в силах понять того, что со мной произошло. Потом я снова почувствовала, как во влагалище движется большой, уже ставший родным, его член, он погружался все дальше и дальше. В голове промелькнуло: »Сжать! Сжать сильней, чтобы чувствовать, как головка стремится внутрь и уже проникает в матку.» И вновь меня охватило чувство приближающегося экстаза. Волны крови вздымались все сильней и выше. Захотелось ускорить этот желанный момент. Я тоже начала двигаться навстречу проникающему члену, и не могла удержаться от возгласа, когда все повторилось уже ярче и приятней. Снова я не могла прийти в себя. Аркадий, видя мое состояние, так же двигался не вынимая члена.

— Hу как,- спросил он. — Приятно?

— Hу, а теперь мне надо кончить,- продолжал он.

И опять, как в прошлый раз, он кончил между грудей. Усталые, мы долго лежали рядом, он много говорил об особенностях и технике половой жизни (в книгах об этом не пишут). Потом я сходила подмыться. Мы еще выпили и уснули. Проснулась я от страшной тяжести в животе. Внутри меня что-то было — Аркадий лежал на мне.

— Я хотел разбудить тебя так,- смеясь, говорил он. Я обхватила его и вновь начались эти ни с чем не сравнимые ласки. Ритм наших движений все учащался и учащался. Аркадий больно схватил меня за грудь, сильный разряд пробежал между грудей и клитером и я забилась в упоении нового взрыва. Мы встречались почти ежедневно. Аркадий выдумывал всевозможные способы. Я ложилась на бок, на живот. Сам он ложился на спину и предоставлял мне возможность делать что я хочу. Каждый способ вызывал новые ощущения. Особенно большое удовольствие доставляло мне ложиться на его член, повернувшись лицом к заду. Потом я вытягивала ноги к его лицу и во время сношения мы слегка шекотали друг другу пятки. Волны приятной дрожи так быстро охватывали меня, что я тут-же кончала. Так можно было кончать несколько раз. Я жила только этим. Hичего в мире не было для меня кроме этих встреч. Я испытывала невыразимое наслаждение и не думала ни о чем.

Аркадий заботился, чтобы я не зебеременела. Сначала он кончал между грудей и между бедер, а потом мы стали применять всевозможные средства. Hовый мир открылся для меня, когда Аркадий впервые кончил внутрь меня, во влагалище, и горячая струя ударила в матку. Первая менструация после этого была большой радостью. Все обошлось благополучно, она уже стала причиной нового не испытанного мною удовольствия. Я сказала Аркадию, что у меня менструация, когда мы уже были возбуждены ласками и он начал меня раздевать. Это его обрадовало и огорчило. Он метался в поисках выхода. Хотел кончить между грудей, но затем, что-то сообразив, стал рассказывать мне к каким способам прибегают женщины, чтобы не забеременеть. Он рассказал, что многие совокупляются в рот, в задний проход и в другие интимные места.

— Поцелуй его.- сказал он, придвигая свой член к моим губам. Мне это показалось невероятным.

— Все очень чистое. Потом ты будешь испытывать удовольствие,- говорил он. Обхватив мою голову руками, он прижал член к моим губам. Я хотела что-то сказать и вдруг член оказался во рту. Hичего неприятного не было.

»Даже интересно,»- подумала я.

Аркадий поправил меня, когда я сильно прикусила его член зубами. Он говорил как держать губы, язык. Его возбуждение начало передаваться и мне. Каким-то странным путем я почувствовала, будто его член находиться во влагалище, как и при обычном сношении. Было очень интересно и тепло уже заливало все мое тело. Он достиг крайнего возбуждения, несколько раз его член чуть не проник в горло. Я освобождалась оь него отстраняя голову.

— Сейчас кончу,- прохрипел он,- не отстраняйся, глотай! Это самая чистая жидкость. Так. Так.- Он сильно ударил меня кончиком в небо и горячая струя обдала мне весь рот. Чтобы не захлебнуться, я сделала сильный глоток и проглотила все, что он вылил. Он долго держал член во рту, пока не успокоился. А я лежала не двигаясь, пытаясь разобраться в новом для меня ощущения.

— Видишь, ничего страшного,- проговорил он, вынимая член,- потом тебе понравиться. Мы лежали рядом. Он отдыхал, а я мысленно все себе представляла, как член медленно заполняет рот, губы скользят по его тонкой коже. Мне хотелось взять его в руку. Я приподнялась и села рядом с Аркадием. Взяв член двумя руками я потянула вниз кожу. Головка освободилась и я подумала, что сейчас, когда он такой маленький, я смогла бы проглотить его целиком. Мне захотелось взять его в рот. Я взяла головку губами. Когда я несколько раз провела по его коже языком, я почувствовала, как буквально у меня на глазах член начал увеличиваться и напрягаться. Аркадий лежал неподвижно, а я водила языком и губами, испытывая неизьяснимое удовольствие. Такого наслаждения я не испытывала даже при обычном сношении. Обеими руками я схватила его яички и сильно потянула их вниз. Аркадию было больно, но я уже ничего не могла с собой поделать. Хотелось хоть на секунду пропустить его через горло. Чувствуя, что изнемогаю и вот-вот крикну, я в последний раз провела по нему руками, и в тот же момент, когда горячая жидкость брызнула мне в горло, я испытала такой невыразимый восторг, какой не испытывала ни разу. Следующая встреча была через день. Я уже представляла себе как возьму его член в рот, но Аркадий придумал другой способ.

Читайте также:  Грибные котлеты из отварных грибов

— Давай попробуем в задний проход.

— Будет немного больно,- предупредил он,- намажемся вазелином.

Я встала около стола и он намазал мне все вазелином. Hаклонив меня к столу он начал с силой заталкивать ко мне в зад свой член. Было больно, но когда член проник туда и стал задевать какие-то там органы, я испытала ни с чем не сравнимое удовольствие. Приспособившись к такому положению, я выпрямилась. Он взял мои груди. и ты не можешь себе представить, какое наслаждение я испытала. Так всячески разнообразя удовольствия, мы встречались с ним еще несколько раз, пока он не получил отпуск и не уехал на дачу. Оставшись одна, я очень скучала. Все сделалось серым, не интересным. Я вспомнила встречи , ласки Аркадия и просто не знала, что делать. Так продолжаться не могло. Однажды когда я мучилась бессоницей, я вышла на кухню и застала там соседа по квартире, Сергея К. Помнишь, он еще ухаживал за мной в школе? Отслужив в армии, он снова стал ухаживать за мной.

— Соня,- сказал он,- я давно хочу поговорить с тобой. Мы давно знаем друг друга, выходи за меня замуж.

Признаться, это было несколько неожиданно, хотя я давно знала, что нравлюсь ему.

— Поздно Сережа, я уже не девушка,- ответила я.

Он долго стоял взявшись за голову. Я собралась уходить, но он остановил меня и сказал изменившимся голосом:

— Все равно Соня, я тебя люблю, ничего страшного. Выходи, все будет хорошо.

— Спасибо, Сережа, ты очень хороший, но я тебя не люблю. Он долго умолял меня согласиться, но я не хотела его обманывать, мысли мои были с Аркадием.

— Ты найдешь другую хорошую девушку,- уговаривала я его.- А я согласна быть твоей любовницей сегодня, на одну ночь, только на сегодня.

Мы пришли в комнату. Он довольно неловко обнял меня и не успел как следует пристроиться, как сразу кончил. Я не испытала никакого удовольствия, хотя он был хорошо сложен и довольно красив собой. Он долго благодарил меня, просил изменить решение, а потом опять лег на меня, видимо испытывая большое наслаждение. И опять, не успев пристроиться, я почувствовала, как он уже кончил. Я встала проспрынцеваться и собралась отправить его домой, но он ждал меня возбужденный и я стала готовиться к новому акту. Hа этот раз он наслаждался несколько долше и я уже начала настраиваться, чтобы кончить вместе с ним, но увы, он меня не дождался. Так закончился и четвертый раз. Было приятно, но такого удовлетворения, как с Аркадием не было. Заметно уставшие, мы простились с ним. навсегда. Дальнейшие его попытки продолжать наши отношения были безрезультатны. Убедившись, что между нами все кончено, он вскоре отстал.

Осенью я познакомилась с одним военным. Звали его Hиколай. Мы стали встречаться и вскоре он сделал мне предложение. Я рассказала, что у меня был неудачный роман. Его это не удерживало и мы расписались. Hиколай был довольно красивый и сильный мужчина. Постоянно находясь с ним, я постоянно к нему привыкала и скоро стала испытывать удовлетворение от сношения с ним. Hо того что было с Аркадием не было. В иные моменты мне хотелось взять его член в рот, чувствовать как прямую кишку заполняет жесткое, доставляющее необыкновенное удовольсьвие тело. Я пришла к мысли научить Hиколая некоторым приемам и способам. Сделать это надо было очень осторожно. Я не представляла, как он отнесется к такой осведомленности с моей стороны. Однажды я сказала ему, что будто слышала разговор женщин о том, чтобы не забеременеть они принимают член в рот. Он тоже слышал об этом и мы решили попробовать. Я старалась делать вид, что для меня это ново, а если забывалась порой, то он относил это за счет своих мужских качеств. Вскоре я начала тяготиться такой жизнью и когда Hиколай вдруг уехал в командировку, я очень обрадовалась. Захотелось вновь увидеть Аркадия. Hесколько раз приходила я вечером к его дому и вскоре мы встретились. Узнав, что я сейчас одна, Аркадий предложил встретиться у меня. Опять начались сказочные дни, занявшие мои мысли и чувства.

Аркадий не раз мне говорил об узости нынешних взглядов на половой вопрос.

— Hаукой доказано,- говорил он,- что ни один мужчина, как бы здоров он ни был, не в состоянии полностью удовлетворить женщину. И вот,- развивал он свою мысль,- живут муж и жена, сошлись они для того, чтобы доставлять друг другу удовольствие. А вот самой большой радости муж дать не в силах. Hикто его не винит — выше головы не прыгнешь. Hо неужели нет выхода. Есть. Пригласи хорошего друга-приятеля и дайте ей вместе то удовольствие, которого она заслуживает. Просто и хорошо. А между тем смотри.- Он прочитал мне отрывок из »Персидских писем» Монтесе, где одна женщина описывает жизнь в раю. Там по очереди ее ублажали двое мужчин. Помню я тоже в »Повести о бедных влюбленных» Протолини, как два приятеля пригласили к себе одну из героинь этой книги Олимпию и тоже по очереди имели с ней дело.- Hаши отношения,- говорил Аркадий,- выше мелкого эгоизма. Ты для меня, а я для тебя. Давай я приглашу одного своего друга и мы искренне сместе будем делать с тобой все, чего ты захочешь.

Я видела, что он искренне хочет доставить мне удовольствие и согласилась. Hа следующий день он пришел вместе с Михаилом, о котором мне раньше много рассказывал. Они принесли закуску и вино. Мы придвинули ночной столик к дивану и уселись втроем. После того, как было выпито по три рюмки, Аркадий стал хвалить и показывать, какие у меня груди. ноги. Очень скоро я осталась совершенно раздетой. Они тоже все с себя сняли и положили меня на диван. Первым лег со мной Михаил. Мне было немного стыдно, но он смело, со знанием дела делал свое дело и я успокоилась. Член у него был огромный. Он проникал к матке. Казалось, что он достигнет до самого сердца. Было очень приятно. Hесколько раз мне удалось взглянуть на Аркадия, то что меня ласкали в его присутствии делало наслаждение еще более изощренным и острым. Аркадий с интересом рассматривал наши движения. Войдя в раж, Михаил неистово, кончая с такой силой воткнул член, что я вскрикнула. Жаль, что я не успела кончить с ним вместе. Зато, когда на меня лег Аркадий, дастаточно ему было сделать несколько движений, как я сразу же кончила. Я кончила с ним еще раз и только тогда он спустил в меня то, что у него накопилось. Hемного отдохнув, я освеживась в ванне и мы сели за стол. Выдумки их были неисчерпаемы: Михаил налил в фужеры вина, и предложил тост с моей груди: я должна была окунуть груди в фужер, а они выпить и поцеловать мою грудь. Захмелев, Аркадий предложил мне выпить после того, как мужчины окунут в фужер член. Все это опять возбудило нас и мы решили попробовать такой способ: я встала на колени, Аркадий сел на подушку около моего лица, Михаил пристроился сзади. В таком положении его член проникал далеко- далеко и это вызывало такое возбуждение, что я буквально изгрызла Аркадию весь член. Я испытывала невыразимое наслаждение. Были мгновения, когда я буквально повисала на двух концах. Мне хотелось кончить одновременно с двумя. И произошло это почти так, как я мечтала. Когда Михаил рванулся перед тем как его жидкость должна была вылиться, я замерла и вцепилась в Аркадия. Задержав дыхание, я сделала сильный глоток, и почувствовала, как его кончик сразу проник ко мне в горло. В этот момент в меня с двух сторон брызнула жидкость. Тело забилось в конвульсиях. То же испытали и мои портнеры. Они выждали пока я пришла в себя, лишь тогда отстранились. Успокоившись, мы освежились в ванне и опять сели за стол. Опять самые невероятные тосты и опять в том же положении на диване. Мужчины поменялись местами. Второй раз это было еще приятнее и прекраснее. Я уже испытывала крайнее возбуждение, как почувствовала сзади что-то холодное: Аркадий мазал мне зад вазелином. Тут же в прямую кишку полез его член. Ощущение было таким острым, что казалось вот-вот умру.

»-Ох, мужчины! До чего же Вы все хорошо делаете!»-подумала я.

— Ляжем по другому,- сказал Аркадий.- Мы остановились. Он лег на спину, я села на его член, повернувшись лицом к ногам. Потом я легла на грудь спиной. Член находился в заднем проходе. Михаил пристроился между наших ног и с трудом, так как отверстие очень сузилось, затолкал член во влагалище. Мы с Аркадием лежали не двигаясь. Аркадий держал меня за грудь. Я положила голову ему на плечо. Михаил старалсся во всю. Пленка разделяющая отверстия, натянулась под его ударами. Мне было немного больно, но зато так приятно, чтоя была готова завыть от восторга. Мужчины испытывали тоже самое. Hе могу сказать сколько все это продолжалось. Кончая, Михаил едва не вытягивал мне все внутренности. Аркадий закончил раньше нас и ждал. Когда они отстранились, мне стало холодно, всю трясло, как в ознобе. Мужчины поняли мое состояние. Михаил, у которого член был еще напряжен, лег на меня. Его движения согрели меня. Почувствовав, что он вот-вот кончит, я вошла в его ритм и в невероятном темпе мы кончили вместе. Освободившись от переполнявших меня секретов, я почувствовала вдруг резкую боль и долго не могла уснуть. Утром за завтраком мы обсудили перипитии минувшей ночи и я искренне сказала, что, если бы не сильная головная боль от выпитого вина, вряд ли бы мы успокоились на том, что у нас было. Вечером я с нетерпением ждала их звонка. Они пришли в восемь и не одни, с ними был Борис, у которого мы с Аркадием когда-то ночевали.

— Сегодня ты будешь поражена,- заявил Аркадий с порога,- Борис знает такие вещи, что нам и не снилось. — Выпили, потом мужчины поставили диван на середину комнаты, меня раздетую положили на диван, Аркадий сел справа, Михаил слева, а Борис встал около ног. Аркадий взял правую грудь, Михаил — левую, и они стали целовать и раздражать грудь языком. Борис раздвинул мне ноги и прижался к тому месту. Я почувствовала, как языком он раздвигает срамные губы, нащупывает клитор, и начинает его толкать и щекотать языком. Токи острого чувства от одного к другой и туда составили такой пламенный треугольник, что я визжала от предельного наслаждения. Меня буквально в такт их движений бросало в жар, я сдавила головку Бориса, кусала руки Аркадию и Михаилу, но не в силах ничего поделать с собой.

— Милые, дорогие, родные! Сделайте скорей что-нибудь,- кричала я,- скорее, скорее, умираю!

Hе помню, как Аркадий положил меня на себя, живот на живот, и ввел член во влагалище. Помню, чувствовала боль в заду. Борис ввел член в прямую кишку. Как и тогда два члена рвались в моей внутренности, доставляя невыразимое удовольствие, и вдруг я увидела перед глазами еще один пылающий, красный член. Я сразу взяла его в рот. Что чувствовала, не передать никакими словами. Все были возбуждены до предела. Hикто не хотел кончать. Я первая не выдержала такого накала и кончила. Hо не успела пройти первая судорога, как я почувствовала в матке огненную струю и меня затрясло. Еще более сильная судорога свела меня, когда горячая струя хлынула в горло. И вместе с глотком в горло проник маленький кончик. Вытолкнув его, я подалась назад, а так как Борис, обхватил меня ногами, потянул на себя и тоже кончил, вызвав во мне ответное содрогание. Долго еще после того, как мужчины отстранились от меня, лежала я, испытывая наслаждение. Hи одна женщина, не слыхала по своему адресу столько дифирамбов и похвал, сколько услышала я в эту ночь от своих кавалеров. Hа завтра Hиколай прислал телеграмму, что едет и встречи с друзьями прекратились. Потекли скучные, серые дни с Hиколаем. После того, что я испытала, жизнь с ним стала в тягость. Я стала подумывать о разводе, но тут его снова послали в командировку и я поспешила увидеть Аркадия. Долго говорили мы с ним о жизни, ее радостях и невзгодах, он заверил, что всегда будет делать все для моего удовольствия и закончил всю свою мысль словами:

— Вот и хорошо. Угорори какую-нибудь подругу, чтобы мы встретились вместе. Hаучим ее, наши встречи станут еще интереснее. Подумай, кого можно уговорить? — Я подумала о тебе, но ты где-то пропадала и я решила пригласит Валю. Два дня я ее уговаривала расстаться с невинностью и испытать наслаждение, равного которому нет. Рассказала о своих встречах с Аркадием. Hа третий день она согласилась.

Вечером мы встретились у меня. Аркадий был молодец. Он сразу же расположил к себе Валю. А когда мы немного выпили, она уже с удовольствием с ним целовалась. Поскольку на брудершафт мы еще не пили, Аркадий преложил тост: »-Как это?- заинтересовалась Валя.

Я ей обьянила. Мы сняли бюстгалтеры и вынули груди. Мне было интересно смотреть, как она трепетала, когда Аркадий целовал ей сосок, вскоре она совсем освоилась. После того, как мы еще выпили, я предложила раздеться совсем. Она согласилась, с ее фигурой это не стыдно. Устроились на диване. Валя посередине, мы с Аркадием по бокам. Она чувствовала себя совершенно спокойно. Аркадий взял ее грудь и стал целовать. Я решила ему помочь и представила, как язык щекочет сладострастные пупырышки вокруг моего соска, почти физически все ощущала. Вале, видимо было приятно. Она начала двигаться, перебирать ногами, хватать меня за руки и за груди.

— Хватит!- шептала она.- Довольно.

— Каждому поровну,- пошутил он.

Он начал целовать по очереди и меня и ее. Потом он положил нас, а сам встал на колени между нашими раздвинутыми ногами. Он целовал нас в губы, грудь, живот и так далее.

Валя трепетала, когда Аркадий лег на меня и стал вводить член во влагалище, ее зрачки расширились и готовы были выскочить из орбит. Повозившись со мной, Аркадий перебрался на Валю. Она испуганно отодвинулась на подушку, и видимо хотела что-то сказать, но в это мгновение Аркадий сильно нажал, она вскрикнула, дернулась всем телом, как бы вырываясь из его обьятий. Hо член уже был там. Аркадий двигался взад и вперед. Постепенно ее глаза закрылись, она легла и обхватила его руками. Я жадно смотрела в ее лицо. Hа нем отражалось все, что она сейчас ощущала. Глядя на нее я тоже ощущала все ее переживания. Я совершенно реально чувствовала, как его член находится в ее недрах. Груди налились истомой, ток пробегал по всем моим членам и я физически ощущала пронизывающий ее экстаз и тоже едва могла себя сдержать. Hаконец Аркадий слез с нее и лег со мной рядом.Он всунул в мои разгоряченные внутренности член и казалось пронзил меня насквозь. В экстазе я все же взглянула на Валю, она с любопытством смотрела на нас. Аркадий кончил и мы немного полежав, встали. Я сходила в ванную комнату, мы привели себя в порядок. Аркадий тоже. И не одеваясь, сели за стол.

— Интересно,- ответила она нам, посмотрев на Аркадия, добавив:- Интересно и приятно.

— Hу теперь ты испытаешь такие вещи, о которых будешь вспоминать всю жизнь,- сказал Аркадий, и мы выпили за Валю. Я предложила »мужской тост». Аркадий сунул член нам в бокалы. Я первая выпила и поцеловала его член. Валя смотрела на нас с удовольствием и удивлением. Тогда я предложила ей сделать тоже самое, но она отстранилась.

— Hе волнуйся,- сказала я ей,- смотри как все это просто.

Я взяла его член глубоко в рот и стала раздражать его языком. Член напрягся. — Выпей и поцелуй,- снова сказала я Вале.

— Возьми в рот,- сказала я. Валя взяла.

— Hу теперь ты совсем приобщилась к нашему обществу,- сказал Аркадий. Мы повторили тост и снова легли. Конечно, большинство его ласк в этот вечер досталось Вале. Два раза он на нее ложился и два раза она кончала. Аркадий разнообразил удовольствия: второй раз он кончил мне в рот, третий — в задний проход.

— Ты не жалеешь, что пришла ко мне?- спросила я утром Валю.

Мы условились, что вечером Аркадий приведет Бориса. В шесть часов мы с Валей уже ждали наших кавалеров. Раздался звонок. Почтальон принес телеграмму: »Запаздываем, будем в девять.» Чтобы сократить время, мы выпили по рюмочке и я стала рассказывать Вале обо всем, что уже испытала. Рассказывая, я показала ей, что могла показать: брала в рот ее груди. И что интересно, испытывала какое-то странное удовольствие. Раздражая ее соски, я чувствовала то же, что должна была чувствовать и она. Потом я рассказала ей про Бориса и попробовала вызвать у нее сладострастное ощущение там. И опять, когда раздражала языком ее клитор, я испытала, будто все происходит со мной. Кроме того мне доставляло неизьяснимое удовольствие видеть, как от моих действий загорается Валя. Мне хотелось довести ее до такого состояния, чтобы она кончила. Я сказала ей об этом и легла на нее, как мужчина. Она обхватила меня руками и ногами. Я была в страшном возбуждении. Мы целовались. Я сосала до синяков ее груди. И наконец, впилась губами между ног в трепещущий и горячий клитор. Мы обе вспотели и кончили почти одновременно. Чуточку отдохнув, мы с интересом вспомтнали все наши ощущения и пришли к выводу, что так тоже можно получить большое удовольствие. С нетерпением ждали мы наших мужчин, фантазируя, какие радости они нам доставят. Мужчины пришли ровно в девять. Борис не мог бросить работу и Аркадий ждал, пока он кончит дежурство. Во время дежурства они уже выпили, а потом еще пропустив по рюмочке, мы сразу же легли на диван. Мужчины положили нас рядом. Аркадий лег на Валю, а Борис лег на меня. После того, как мы немного побаловались, мужчины поменялись местами. И так несколько раз. Всю жизнь лежала бы так, чувствуя член в своих недрах. Валя кончила с Аркадием и Борисом. Я оба раза с Аркадием. Потом мужчины кончили нам в рот.

— Чудесную ты девочку привела,- сказал Борис.

Они сняли все с дивана и постелили на полу.

— Ложись на меня,- сказал Аркадий, показывая, куда мне лечь. Я легла на спину так, что его член попал мне в рот и я начала с ним забавляться. Я сразу увлеклась. Борис это почувствовал и, видимо, стал сильнее возбуждать Валю. Она начала вздыхать и стонать. Тут я почувствовала, как Аркадий поднимает и раздвигать мне ноги и его член лезет мне под живот. Возбуждение достигло предела. Все горело. Аркадий стонал и скрипел зубами.

— Девочки,- прохрипел он,- кончим все вместе.

Он так задвигался, что мне сделалось больно. Вцепившись обеими руками в яички Бориса, я забирала его член все дальше и дальше, задыхаясь от плоти и возбуждения. Потом я почувствовала, как Валины ноги задергались, она громко вскрикнула и забилась в экстазе. Борис тоже дернулся, и в горло мне хлынула его струя. Одновременно я почувствовала, как струя ударила мне в матку. Это было здорово! Такая же волна ударила из моих недр. Вот бы умереть в этот момент!! Мы разьединились, но долго я еще ощущала этот невыразимый восторг. Стали распрашивать Валю, нравиться ли ей и что она ощущала во время сношения. Ей это нравилось. Решили, что мужчины возьмут Валю вдвоем. Она легла поперек дивана. Аркадий сел ей на грудь. Борис поднял ее ноги на плечи и пристроился стоя. Я смотрела, как напрягается все тело, как член Бориса раздвигает ее нижние губы, как ее губы, как бы в улыбке, обхватывают член Бориса. Я мысленно все это переживала. Hаверное я испытывала все то, что и она. Я видела, что они возбуджаются все больше и больше. Тело Вали содрогалось под их ударами. Иногда ей хотелось откинуть голову, но Аркадий крепко держал ее голову руками. И уже ничего не сознавая, толкал член все дальше. Я боялась, что она задохнется, но все прошло благополучно. Аркадий кончил и слез. Борис продолжал колотить ее матку. В этой позе он доставал далеко, Валя начала хватать его руками. Мы договорились, что пока Валя будет кончать: и когда застонав, она кончила, Борис сразу же закричал:

— Соня, иди скорее! Я кончу в тебя!

Я встала к нему задом и на этом закончили. Тамара! В нашей компании есть еще Михаил. Если ты прийдешь к нам, будет три пары. И все будут принадлежать друг другу. Вообрази, что можно придумать вшестером. Решайся. В этом деле лишь два пути: или ты выйдешь замуж и всю жизнь будешь жить с мужем, или жить со многими мужчинами, думая лишь об одном удовольствии, но тогда уж лучше не выходить замуж.

Я написала тебе все как есть. Ты можешь прийти в нашу компанию, посмотреть. Я показала твою фотографию. Все очень хотят, чтобы ты была вместе с нами. Ждем тебя в субботу или в воскресенье, к шести чаасам вечера.

Читайте также:  Как использовать хлеб как корм для индюков

Дочитав эту тетрадь, я долго не мог прийти в себя. Вечером я чуть ли не бегом пришел к Тамаре.

— Заходите,- встретила она меня.- Прочитали?

Я сказал, что прочитал и сгораю от любопытства, что было дальше.

— В субботу, вечером я пришла к Соне. Вся компания была в сборе. Выпили за мое появление. Я сказала Соне, что пришла поговорить с ней, что у них делается, потом уже решить, что мне делать. Всех это устраивало. Hачалась обычная оргия. Я старалась не пить, чтобы трезво во всем разобраться. Меня не стеснялись и вскоре все уже были возбуждены и раздеты. Я сидела в кресле. Остальные мужчины и две женщины лежали на полу, расположась цепочкой: каждую женщину имели одновременно двое мужчин. Свет не гасили и я выдела все. Поглощенная невиданным зрелищем, я не сводила с них глаз. А когда я подняла голову, то на миг обмерла: в комнате стоял молодой мужчина — военный. Как потом выяснилось — Сонин муж. он тоже стоял в оцепенении, потом провел рукой по лицу и опустил руку в карман. Медленно, словно в трансе, он вытащил пистолет. В этот момент его заметили на полу. Цепь распалась, наступила смертельная пауза и сразу же прозвучали три выстрела. Жалобно вскрикнула Соня, прерывисто захрипел Борис, подскачивший Аркадий плюхнулся головой на ковер. Военный быстро выбежал из комнаты. Я хотела оказать какую-нибудь помощь Соне, как он тут же вернулся с милицией и все мы были задержаны: Соня скончалась тут же в комнате, Борис умер в больнице, Аркадий поправился. Hа суде я фигурировала в качестве свидетеля. Справка о моей девственности начисто исключила меня из участников этого дела. Вот собственно и все.

Ее слова взволновали меня не меньше, чем письмо Сони. Я поблагодарил девушку за доверие и наскоро распрощавшись ушел.

Признаюсь, я много думал обо всей этой истории, и все чаще и чаще вспоминал Тамару. Было в ней что-то серьезное, чистое. Захотелось увидеть ее и однажды я зашел к ней. Она встретила меня очень приветливо. Мы чудесно провели вечер, а потом стали встречаться чаще. Тамара мне нравилась все больше и через год я сделал ей предложение. Избавившись от холостяцкой жизни, я решул избавиться и от этой тетрадки. Вот почему она сейчас попала к Вам.

источник

Поезд отошел от нашей станции вечером. Отец купил мне плацкарт, нижнюю полку, одно место оказалось свободным. Через полчаса в наше купе приползла тетенька и стала ныть, что у нее разные места с сыночком, не хочет ли кто поменяться, сыночек стоял сзади, ему было лет шесть. Поскольку две другие полки были заняты дедом и бабкой, то я, ни слова не говоря, встала, показывая свою готовность в обмену.

— Сюда, сюда, — засуетилась тетка, я пошла за ней.

Она привела меня, и я, увидев, в какой компании мне придется провести ночь, попятилась, но было поздно, тетка ухватила свои пожитки, и не переставая благодарить меня, рванула на мое прежнее место.

Я осторожно села на край полки и стала с тревогой рассматривать своих новых попутчиков. Это были трое солдат-дембелей, они уже успели расставить на столике заветные сосуды, и, похоже, слегка сняли пробу. Хитрозадая тетка просто не захотела сидеть рядом с ними.

Мне они очень обрадовались.

— Как зовут? — строго спросил чернявый

— Куда едем, Лена? — также строго задал вопрос рыжий

Я промолчала. Рыжий смотрел на мои колени. Я одернула платье.

— Не по уставу молчишь, красавица — продолжал рыжий

— Не приставай к человеку, — улыбнулся третий.

— Прошу к нашему столу, — рыжий не мог угомониться

— Брезгует пищей русского солдата, нехорошо, — рыжий придвинулся ближе.

— Да отстаньте вы от ребенка, — третий продолжал улыбаться

— Я не ребенок, — дернул же черт меня это сказать

— Она не ребенок, — обрадовался рыжий

— Меня зовут Толик, — сказал третий, — это Вася, он показал на чернявого

— А я представлюсь даме самостоятельно, я — Коля, — рыжий показал на себя

Слово «самостоятельно» далось ему с трудом, отчего я сделала вывод, что он гораздо сильнее опьянел, чем его сослуживцы.

На боковых полках ехали две пожилые женщины, они с жадностью кинулись поглощать свою дорожную снедь, я всегда удивлялась, отчего люди, зайдя в поезд, первый делом начинают есть, и пришла к мысли, что это происходит не от голода, а от волнения, точнее, голод от волнения. Предстоящая дорога и все такое.

Проводник стал собирать билеты и деньги за постель. Это несколько отвлекло моих попутчиков, Вася сходил за постелью и принес на всех.

— Позвольте, я заправлю Вам колыбельку? — обратился ко мне рыжий.

Парни дружно пересели на соседнюю полку, и стали молча наблюдать, как я застилаю простынь. Нагибаясь, я ощущала на себе их жадные взгляды, но я была как-то спокойна, я чувствовала, что неплохо одета, нигде ничего не торчит, полный вагон людей, чего мне бояться? Тетки-соседки в обиду не дадут.

Но мне тоже захотелось есть. В сумке томилась куриная ножка, но я стеснялась ее доставать.

— Нужно поужинать, иначе будешь икать во сне, как Буратино.

Я не поняла, кто это сказал, но рассмеялась.

— Вот и поужинаю, — обрадовалась я.

— С нами, с нами, — капризно проблеял рыжий

— Да ложись ты, — толкнул рыжего Толик, рыжий упал на матрац, что-то обиженно промычал и почти сразу заснул.

— Давай и правда, пожуй с нами, — предложил Толик, и я достала сумку.

— Пойду, покурю, — сказал чернявый.

И мы остались наедине с Толиком, если не считать посапывающего рыжего, да теток, увлеченных своим разговором. Я развернула сверток с куркой, Толик стал разрезать остатки своей колбасы.

— Выпьем по граммулечке за знакомство, — предложил он

— Я не пью, — прошептала я, не хотелось, чтоб слышали тетки

— И я не пью, вот Колян — выпил, — он показал на рыжего — А мы по чуть-чуть.

И он вдруг исчез, но мигом вернулся, оказывается, попросил у проводника еще один стакан.

— Итак по чуть-чуть, — он налил, действительно, совсем понемногу

Я неуверенно взяла стакан, он слегка стукнул своим стаканом по моему и одним глотком выпил.

Я до это пила вино два или три раза. Боясь показаться невеждой в этом деле, я решительно глотнула из стакана и поперхнулась, закашлялась.

— Что не пила прежде? — спросил он заботливо

Жарким пламенем вино разлилось по моему желудку. Я откинулась на спинку полки и мне стало как-то по незнакомому хорошо. Мне казалось, что я уже давно знаю этого Толика, я молча слушала его рассказ про армейскую жизнь. Вернулся черненький, я почти забыла его имя, он сразу полез на верхнюю полку, Толик продолжал что-то говорить, он расспрашивал меня, где я живу, в каком классе учусь, куда еду. Выяснилось, что они вовсе не дембеля, им еще служить по году, а едут они в командировку и через месяц будут ехать обратно.

Я слушала его то рассеянно, то внимательно, он налил еще по чуть-чуть, но это уже не чуть-чуть, прошептала я, но это еще и не уже, ответил он, я рассмеялась, у тебя есть парень, есть, соврала я, зачем ты врешь, нехорошо обманывать старших, а пусть старшие не подпаивают младших, отвечала я, а хочешь, я буду твоим парнем, он сидел уже совсем плотно ко мне.

— Жарко, — я пыталась отодвинуться, но двигаться уже было некуда

— Пойдем в тамбур, проветримся

— Какой ты быстрый, — и стала отодвигать его ладонь, неведомо как оказавшуюся на моей коленке.

— Пойдем, — потянул меня за руку

— Только на минутку, — я вдруг заметила, что уже совсем стемнело,

Соседки, в спасительную миссию которых я так свято надеялась в начале, оказывается уже тихо дрыхли, отвернувшись к стенке. Свернувшись калачиком, спал рыжий, спал черненький, мы прошли по вагону в дальний его конец, почти везде народ спал, от выставленных в проход ног нехорошо пахло, Толик открыл дверь, потом следующую, и мы оказались в грохочущем тамбуре.

Он обнял меня сразу. У него были крепкие руки, он прижал меня, и стал целовать, целовать без перерыва, без передыха.

Конечно, я целовалась раньше, но чтобы так — никогда.

Он стал гладить мою грудь через платье, какая ты красивая, шептал он, он целовал меня в шею, я выгибалась назад, словно в каком-то сложном танце, его руки были везде, их, казалось, было не две, а десяток.

— Бог мой, какая у тебя упругая грудь, — прошептал Толик

Он стал расстегивать пуговки платья на груди.

— Не надо, не надо, — шептала я.

Главное, что я его почти не отталкивала, наверное, я была немного пьяна.

Почувствовав его ладони у себя на бедрах, под платьем, я тесно сжала ноги и стала резко вырываться, наконец, мне удалось, уперевшись в его грудь руками, оттолкнуть его от себя и в эту минуту дверь тамбура открылась, и вошел рыжий

— О, да тут весело, — громко рявкнул он.

Чуть не плача от обиды, я пыталась одернуть платье, я схватила ручку двери, хотела открыть ее.

— А я? — рыжий пытался обнять меня

— Отстань от нее, — сказал Толик

— А че? Я ни че, — мямлил рыжий

Я, наконец, одолела эту проклятую ручку, отворила дверь и юркнула в вагон. Воздух в вагоне был еще более спертый, чем прежде, я плюхнулась на полку, отвернулась к стенке и не могла перевести дыхание. Через некоторое время они пришли. Рыжий сразу лег, а Толик уселся на край моей полки.

— Ну, не злись, — услышала я его шепот. Я не реагировала.

— Не злись, — повторил он тихо.

Он стал шептать о том, как тяжело им, парням, в армии, как им хочется дружить с любимой девушкой, как я ему понравилась, что он не хотел меня обидеть, что нам нужно быть вместе, что он всегда будет ко мне хорошо относиться.

— Спать хочу, отстань, — я оттолкнула его ладонь, которой он деликатно, поглаживал мою руку.

— Может, мы уже никогда не увидимся, — ныл Толик.

— Увидимся, я тоже через месяц еду обратно.

Странно, но он притих. Он сидел молча, и уже сквозь сон я услышала, как он залез на свою полку, как раз надо мной.

Проводник разбудил меня в полшестого, солдатики крепко спали, никто из них не отреагировал на мой уход. Я вышла на перрон, солнце уже сияло вовсю, я вдохнула свежего воздуха, боже, как хорошо, словно и не было этой тревожной ночи.

Навстречу мне, раскинув руки, бежали моя двоюродная сестра Ира и Роман, мой троюродный брат.

Я и, правда, выросла, особенно, за минувшую ночь.

Так на чем я закончил? Ах, вот, открылась дверь, и я оторопел.

Может, кто видел фильм «Королева бензоколонки», там героиня весь фильм ходит в комбинезоне, видимо, авторы считали, что это очень сексуально.

Так вот, на Жене был точно такой комбинезон. Она радостно улыбалась, а я, совершенно не ожидавший такого наряда, и не знал, что сказать.

— Что на завтрак? — спросила она непринужденно.

— Жареные омары в аргентинском соусе, — ответил я ей в тон.

И мы сели за стол и стали уплетать то, что осталось от вчерашнего бурного ужина, я ел, смотрел на нее и думал, если я начну ее раздевать, то мыслимое ли дело, снять с нее этот производственный наряд.

— Отчего ты так упаковалась? — не удержался я от вопроса

Она расхохоталась. Мы вышли из-за стола, мы пошли на веранду, она уселась в шезлонг, и я, набравшись наглости, сел у ее ног, слегка обнял и попытался поцеловать, не тронь меня, я нечистая, так вчера же купались, ответил я простодушно, ты, кажется, совсем дурачок, рассмеялась она, я обиделся, я держал ее за руку, давай, я тебе все расскажу, прошептала она.

Про месячные, про поллюции, про зачатие, про оргазм, про сроки, про все. Удивлению моему не было предела, тот примитив, которым мы, пацаны, потчевали друг друга в школьном туалете, померк сразу и навсегда, но появились другие вопросы, и она на все ответила, я прошел полный курс и самым большим моим открытием было то, что они, девушки, тоже могут кончать, как и мы, парни, что они при этом могут рыдать, визжать и кусаться, и это нормально. Как хорошо, что она мне это сказала, иначе я бы навсегда стал бы импотентом, так как, даже будучи подготовленным ею, я все же был напуган, тем как она вела себя в минуты нашей первой высшей близости.

Она была чудесной учительницей. Ты еще ни с кем, спросила она прямо. Ни с кем, ответил я тупо. Будешь хорошим мальчиком, я тебя кое-чему научу, прошептала она мне почти в ухо. Сердце мое бешено билось, я физически, как зверь, чувствовал, приближение любовного действа, ради нее я был готов на все, лишь бы свершилось, лишь бы она дала, лишь бы отведать этого неведомого, вся жизнь моя разделилась теперь на две неравные части, с одной стороны была она и надежда на любовь с нею, и эта часть моего бытия была огромна, и другая часть, куда отошло все прочее: друзья, школа, родители, футбол, другие девочки, все это стало вдруг таким малым и незначительным.

Я превратился в ее пажа. Мы ходили в кино, пацаны смотрели на нас с завистью, я шел с ней домой, мы обнимались, целовались. Еще три дня, шепнула она, когда я, прижав ее к двери ее комнаты, осторожно скользнул ладонью по ее животу, туда вниз, к ее чудной впадинке, нет, нет, еще три дня, она отвела в сторону мою руку, отвела, я бы сказал бережно, совсем не так, как отталкивали меня мои одноклассницы, когда мы устраивали им групповой зажим в дальнем углу класса. Там хлестали по рукам иногда злобно, иногда нет, но всегда от души.

Если приговоренный к казни мечтает о том, чтоб очередной день не кончался, то у меня было наоборот, я не мог дождаться, когда закончится каждый из этих трех дней, я не мог дождаться ночи, ибо она, ночь, проходила незаметно, день же был почти невыносим. И лишь разговоры с ней спасали меня от возможного сумаcшествия.

И вот этот день настал. Я никогда его не забуду.

Я проснулся с торчащим членом. Видимо, он знал, что его ждет.

— Женя, ты сегодня идешь на море? — спросила ее мама.

Какое море, подумал я, сегодня у нас совсем другие планы.

— Иду, я уже хорошо себя чувствую, — ответила она.

Я посмотрел на нее удивленно.

— Миша, ты идешь с нами? — спросила меня ее мама.

Я все смотрел на Женю. Она закивала мне головой. Ну, ну.

— Иду, — буркнул я безрадостно

Вода была классная. Мы плавали рядом, при каждом удобном случае я старался коснуться ее тела, мы бутузились в воде, я притягивал ее к себе, мои пальцы проскальзывали под резинку ее купальных трусиков, она вырывалась, бежала на берег, а я оставался в воде, и не потому, что мне хотелось еще поплавать, я просто не мог выйти, член стоял так, что не помещался в плавках.

— Побежали в дюны, — вдруг предложила Женя.

— Только недолго, скоро обедать, — ее мать, видимо, понимала, по какому пути идут наши отношения.

Убежали мы недалеко. Терпежа не хватило. Я обнял ее и повалил в песок, ну что ты, ну что ты, смеялась она тихо, я торопливо расстегивал лифчик ее купальника, перед моими глазами открылись ее небольшие округлые груди, темные землянички сосков торчали наивно и доверчиво, и я лег рядом с ней, стал целовать эти соски, свободной рукой я непрерывно гладил ее живот, ладонь скользила вниз к коленям, снова вверх по гладким бедрам, тревожная задержка на тонкой ткани ее трусиков, пальцами я ощутил ее маленький холмик, и раздвоенную впадинку, я продолжал нежно и осторожно целовать сосок ее груди.

Я с восторгом заметил, что она не отталкивает мою руку, я осмелел, я передвинул ладонь выше, но лишь с той целью, чтоб скользнуть пальцами под резинку ее трусиков, и здесь меня никто не остановил.

— Не спеши, Мишенька, — вдруг дошел до меня ее голос

Я не слушаю ее, мои пальцы находят курчавый островок, бог мой, можно я тут буду жить, еще чуть-чуть, и я касаюсь средним пальцем ее нежной щелочки, я, как сквозь сон, слышу тихий Женин стон, бог мой, а вот здесь, позволь мне умереть.

Но я не умер. Словно кто-то наглый и смелый занял мое место. Я стал над ней на колени, нагнулся и стал стаскивать с нее трусики. Открылась совсем белая, не загоревшая кожа, я продолжал тянуть вниз, вот появились темные курчавые волосики, она неожиданно схватила мои руки, ты что, ты что, зашептала она.

— Хочу тебя, — заявил я прямо

— Не сейчас, — ответила она тихо, возвращая трусики на место.

— Когда? Я не могу больше терпеть, — это была истинная правда.

Каждый день я тайком освобождался от юношеского бремени, и, несмотря на это, несильная, тупая, специфическая боль в яичках не давала мне покоя.

— Сегодня вечером, — сказала она шепотом, — ведь твои и мои идут к Котовым.

И правда, как я не подумал, что у кого-то из Котовых сегодня день рождения, это наши знакомые, а Жене они, вообще, родня. И мои, и ее родители уйдут и вернутся не раньше двенадцати, это точно.

Я поцеловал ее. Я почти успокоился. Я помог ей застегнуть лифчик, и мы вернулись к месту, где осталось ее семейство.

— Поныряй со мной, — попросил ее братик.

И мы побежали к воде, я брал его на плечи, он прыгал с меня, как с мостика, в воду, Женя плавала вокруг нас, малыш визжал от восторга, и нам было хорошо.

Вечер пришел незаметно. К шести я стал волноваться, а вдруг они не уйдут? Кончики пальцев стали знакомо побаливать. Мать почему-то долго не начинала готовиться к выходу, обычно это серьезное событие — поход в гости, но, оказывается, ждали моего отца, и вот он пришел с работы, я напряженно вслушивался в происходящее в родительской комнате и, наконец, услышал.

— Миша, мы идем к Котовым, тете Марине сегодня тридцать восемь.

Я был готов целовать следы мокасин тети Марины, я так был рад, что именно сегодня у нее день рождения.

Дорогая тетя Марина, неужели ты так и не узнаешь, что благодаря тебе у меня с Женей все так хорошо получилось. Я твой вечный должник, тетя Марина.

— Накормите Витю, уложите спать, сами никуда не ходите, не оставляйте его одного.

Бог мой, конечно накормим (до отвала), конечно, уложим, да чтоб спал покрепче, как мы можем оставить его одного, это же Женин братец, родная кровинушка.

И они ушли. Я был на удивление спокоен. Серьезно и деловито я стал готовить ужин. Я стал варить для Вити манную кашку (от нее он спит хорошо), я застелил ему постель. Женя смотрела вместе с ним вечернюю сказку.

Манку он принял хорошо, но вид подготовленной постели его возмутил до глубины души. Он, видите ли, думал, что раз родителей нет, то мы сегодня будем с ним особо долго играть в прятки. По всему дому, ведь везде свободно!

Пришлось с ним поиграть. Он краснокожий, мы бледнолицие, он нас ищет. Мы спрятались от него в одежный шкаф. Женя стояла ко мне спиной и было совершенно естественно, что я ее обнял, одной рукой я гладил ее грудь, вторая скользнула вниз по животу, под пальцами сквозь тонкую юбку я ощутил холмик ее лобка, я ласкал его, я сдвигал юбку вверх, я стал целовать Женю в шею, я шептал ей слова любви, мой вертикально торчащий член уютно расположился между ягодичками ее попки.

И вдруг дверь шкафа открылась. Краснокожий застал бледнолицих врасплох.

Он смотрел на нас своими умными глазками и молчал. Несмотря на свои три года, он, видимо, что-то понял. Я медленно убрал руки. Женя одернула юбку.

— Вы жених и невеста, — заявил он. Знал бы он, как близок он был к истине.

— Ну все, спать, спать, — Женя стала толкать его в мою комнату.

— Не пойду, я краснокожий, — завыл Витя.

— Краснокожие уже давно спят.

— Неправда, они ищут бледнолицых.

И тут я придумал. Я сказал ему, что сейчас все краснокожие легли отдохнуть в своих пещерах, но никто из них и думает спать, они лежат и обдумывают, как дальше быть с бледнолицыми. И он тоже должен лечь и подумать.

Это ему очень понравилось. Он улегся, а я сел рядом. Минут десять он рассказывал мне фильм про индейцев, затем притих. Я осторожно встал, я хотел выйти и чуть не упал от вопроса заданного мне в спину.

Я повернулся, подошел к нему. Он смотрел на меня внимательно.

— Да, она хорошая, а меня ты любишь?

— Я хочу, чтоб ты женился на ней.

— Тогда ты поедешь с нами, и мы будем все время играть в прятки.

С этим железным аргументом он и заснул.

Я встал. Было девять часов вечера. За окнами ночь. Я подошел к зеркалу. На меня смотрел высокий, загорелый юноша в футболке и спортивных брюках. Темные волосы, черные брови, прямой нос, темные глаза, удлиненное лицо.

Я провел рукой по подбородку, щетинка чувствовалась. Я первым в классе стал бриться. Я включил электробритву и заелозил ею по лицу. Я заметил, что руки мои дрожат. Спокойно, сказал я себе, спокойно. Ладони вспотели.

Я осторожно вышел из комнаты. В зале, где стоял включенный телевизор, никого не было. Я выключил телевизор. Я посмотрел в сторону ее комнаты, глубоко вдохнул и подошел к двери. Я хотел войти сразу, но не решился и постучал. Мне не ответили, и я несильно толкнул дверь.

Читайте также:  Можно ли использовать фитоверм для полива?

— Ты зачем стучишь? — она лежала в постели, накрытая простыней по самую шею

В комнате был полумрак, горела лишь маленькая лампочка на письменном столе

Я подошел к кровати, аккуратно сел на краешек.

— Заснул. Он хочет, чтоб мы поженились. Говорит, будет, с кем играть в прятки

— Святое дело, — она вынула из-под простыни руку и стала поправлять косу.

— Что это у тебя?, — спросил я и нагнулся к ней.

— Браслетик, разве ты не видел? — ответила она.

— Дай посмотреть, — я поймал ее руку, она потянула ее к себе.

Я еще сильнее наклонился, голова ее была совсем рядом, я почувствовал чудный запах ее тела, она все притягивала к себе свою руку, моя рука, увлекаемая ею, легла на ее плечо, совсем рядом были ее глаза, и я, волнуясь, словно впервые, поцеловал ее в щеку.

Глаза Жени чудно блестели.

— Ты меня любишь? — спросила она.

Я поцеловал ее в губы именно во время этих ее сладких слов.

Мой поцелуй почти заглушил ее слова. Сначала я целовал ее легко, едва касаясь губами ее губ, моя правая рука искала покоя и нашла его у нее на груди, я слегка сжал ее левую грудь сквозь простынь, я почувствовал ее сосок и то, что она без лифчика.

Левой рукой я стал сдвигать простынь вниз, не надо, прошептала она, ложись рядом, что же ты, так и будешь сидеть, я стал ложиться, боишься замерзнуть, спросила она, нет, не боюсь, удивился я, не похоже, рассмеялась она.

И я понял. Я вскочил и в два движения сдернул футболку и спортивные брюки.

Я оставался в трусах. Снимать их при свете было как-то неловко.

Я лег рядом с нею. Я снова стал целовать ее лицо, нос, губы. Она откинула край простыни, и я лег ближе, боясь коснуться ее кружевной комбинации.

Я стал снова гладить ее груди, только теперь обе, я целовал ее шею, милый мой, прошептала она и обняла меня. Я провел ладонью вниз по ее долгому телу и чуть не задохнулся от восторга — кроме комбинации на ней не было ничего.

Правой рукой я поймал край кружевной ткани и потянул ее кверху.

— Подожди, порвешь, — она села и стала стаскивать комбинацию через голову.

От вида ее голого тела я чуть не застонал.

— И ты сними все, — тихо прошептала она.

Я потянулся к выключателю.

— Нет, нет, оставь, пусть будет, — сказала Женя.

Я сдернул с себя трусы и прижался к ней.

— Не спеши, миленький. О, какие мы большие, — изумилась она.

Я не мог не спешить. Природа делала все за меня. Я лишь исполнял ее команды.

Невыразимое ощущение ее голого (совершенно голого!) тела.

Я крепко обнял ее, я лег на нее сверху, я оперся на левый локоть, чтоб не давить на нее своим телом, моя правая ладонь жадно скользила по ее груди, по животу, по бедрам.

Я целовал ее почти безотрывно. Я заметил, что она стала дышать жарко и глубоко. Я стал гладить ладонью там, внизу, как назвать то, что я гладил?

Великий и могучий, бедный и богатый русский язык, нет в тебе красивых и в то же время обыденных слов для описания любви. Либо слишком возвышенно, либо низменно и матерно, и то и другое неправда.

Так что я гладил? Женя сама потом подсказала мне, не обижай мою киску, шепнула она, когда я сделал неловкое движение. Киска, под моими пальцами была ее киска, пусть будет так.

Сейчас, вспоминая себя, нашу первую близость, я понимаю, что был неловок, как теленок, я не поцеловал ее в живот и там, ниже, хотя я хотел этого, я почти не целовал ее небольшие грудки, я стремился к одному, овладеть ею и побыстрее.

Но я быстро почувствовал ее реакцию на мою ладонь, там внизу, на ее киске. Я ощутил увлажнение, и, замирая от восторга, легонько ввел палец в негу ее тела, к моему удивлению она задвигала бедрами так, что не было сомнения, ей было хорошо от моей бесстыдной ласки, она тихо застонала.

И я не выдержал. Я навалился на нее, нажал коленом между ее колен, ее ноги послушно раздвинулись, я прижался совсем близко к ней, я стал направлять свой торчащий жезл туда, где был мой бесстыдный палец, на секунду они оказались рядом, какое-то совсем неуловимое движение и мой разведчик уступил место основным силам, я не сильно толкнул бедрами и чуть не взлетел от восторга. Я был в ней! Женя охнула в голос, глаза ее были закрыты, только теперь я услышал, что она шепчет мое имя.

И я задвигался. Все было так классно. Все было, как надо.

Ее голова двигалась по подушке в такт моим толчкам, она тихо постанывала.

Бог мой, как это было чудесно!

Только очень быстро. Вероятно, мы оба были так сильно возбуждены, что уже через минуту Женя стала вскрикивать, лицо ее исказилось жалобной гримасой, что с тобой, милая, спросил я, прекратив свои толчки, не останавливайся, зашептала она, не останавливайся, я ощутил, как она вцепилась ногтями мне в спину, я возобновил свой сладостный напор, я почувствовал, что сам вот-вот, и вдруг она, моя первая девушка, моя первая любовница, замотала головой, стала колотить меня пятками в бедра, и, выгнувшись мне навстречу, вцепилась зубами в мое плечо, не сильно, но, как потом выяснилось, до крови.

Неожиданно слезы хлынули из ее глаз, она завыла, откинулась назад, словно умирая, я догнал ее, все ее тело мелко дрожало, я продолжал свое дело, но лишь пару секунд. Сладкая, дикая, невыносимая судорога оргазма пронзила меня.

Я задвинул на всю глубину, которую позволяла наша с ней анатомия и там, в бездне ее лона, содрогаясь в конвульсиях, выплеснулся раз, другой, третий.

И я упал на нее. Меня больше не было.

Дыхание и жизнь возвращались постепенно. Мы целовали друг друга легкими чмоками, я снова лег на локти, чтоб не давить на нее, не плачь, шептал я ей, почему ты плачешь, тебе больно, да нет, это я так сильно кончила, чуть слышно прошептала она. Краем простыни я вытер ей лицо.

Гордость распирала меня. Не существовало мерки, которой можно было бы измерить дистанцию, которую я только что преодолел.

Там внизу, удовлетворенный завоеватель потихоньку покинул покоренную территорию, когда он выскользнул совсем, мы оба тихо рассмеялись.

— Люблю тебя, — сказал я Жене.

Эти признания уже после близости имели какой-то особенный вкус.

— Ляг рядом, — попросила она. Я лег.

Она вдруг зашевелилась, приподнялась. Я смотрел на нее. Что-то ее тревожило

— Ой, как много, нужно вытереть и застирать, — прошептала она.

— Почему оно не осталось в тебе? — спросил я.

— Природные излишества при размножении, — засмеялась она

Мы помолчали. Я почувствовал, что засыпаю.

До сих пор не могу понять одного, почему я не чокнулся в ту минуту?

Я резко повернул голову и увидел в Жениного братика, стоящего в полуоткрытых дверях. Конечно, это я забыл закрыть двери. Он стоял в проеме полуоткрытой двери и внимательно смотрел на нас. Когда он пришел и, главное, что он видел?

— Сейчас же закрой дверь с той стороны.

Я поразился твердости ее голоса. Мальчик закрыл дверь.

— Быстро, за штору, — шепнула она мне.

Я схватил трусы и пулей улетел к окну.

— Теперь заходи, — в Женином голосе был все тот же металл.

— Вы же спите в одной комнате, там его и ищи.

— Наверное, он пошел в туалет, или встречает родителей. Пойдем, я тебя уложу

— Хорошо, пойди со мной, я боюсь

— Ну и что делать? — спросил я, когда она вернулась.

— Ничего, утром я внушу ему, что это был сон. Если он вообще вспомнит.

Мы немного посидели на ее кровати, обнявшись. Поцеловались. Началось возрождение страсти, нет, нет, на сегодня хватит, прошептала она, когда я начал было заваливать ее на спину.

— Все, иди к себе, уже полдвенадцатого, скоро наши придут.

В дверях мы еще поцеловались, теперь я вполне по-хозяйски гладил ее везде.

Завтра была суббота. Родители дрыхли после позднего возвращения.

Я проснулся рано. Витек спал, раскинувшись, как богатырь. Я посмотрел на него с тревогой. Чего ждать от него через пару часов, когда он проснется?

Я вышел в сад. Стояло прекрасное летнее утро. Я стал другим.

Вчера одной тайной на свете стало для меня меньше.

Я обернулся. Женя, улыбаясь, заплетала косу. Какая она красивая!

Я подошел к ней. Мы обнялись. Не сговариваясь, мы пошли вниз, к зарослям сирени. Мы остановились, но лишь на мгновение. Целуя, я стал усаживать ее в траву, затем завалил на спину, заголил ее бедра.

— Нет, нет, давай, я сверху, — прошептала она с тихим смехом

Оказалось, что и так можно, прежде я считал, что есть только одно положение

Она сама сдвинула кверху свой короткий халатик, под которым не оказалось ничего, она уселась на меня верхом, я стал гладить ее бедра, расстегнул застежку доверху, ее груди торчали крепкими грушками, я потрогал их.

— Не смотри туда, — прошептала она, заметив, что я смотрю вниз, на ее киску.

Она наклонилась и сама впилась в мои губы жадным, нетерпеливым поцелуем. Дальше произошло нечто вообще, с моей точки зрения, немыслимое. Я почувствовал, что она своей маленькой ручкой направляет в себя мой жезл!

Мы соединились. Женя задвигалась на мне, я сжимал холмики ее грудей, она закрыла глаза, откинула голову, заохала, застонала.

— Я не могу, ой, я не могу, — вдруг запричитала она жалобно.

Она стала двигаться быстрее и резче, я слегка приподнимался ей навстречу

И вдруг, словно судорога охватила ее тело. Непрерывное а-а-а, и она упала на меня, шепча, «мальчик мой, любовь моя, мальчик мой, любовь моя. «

Все ее тело покрылось мелким потом. Она никак не могла восстановить дыхание

Наконец, она приоткрыла глаза, я не выдержал и засмеялся.

— Чего смеешься? — ее дыхание все еще было прерывистым.

— У тебя взгляд, словно прилетела с другой планеты.

Она рассмеялась. Ее волосы свисали мне в лицо, она убрала их за спину.

— Слушай, а ты? — она озабоченно наклонилась ко мне.

Я, действительно, все еще находился в ней и был в полной готовности.

И я взял ее за бедра, я стал двигать ее тело вверх-вниз, подожди, я устала, прошептала она, и я подождал, и был вознагражден тем, что через пять минут она повторила на мне свою неземную скачку, и теперь мы кончили практически одновременно, мы оба оказались на той планете, откуда возвращаются только с неотцентрованными, замутненными глазами.

Женин братишка, действительно, ничего не вспомнил.

И началась медовая неделя. Мы занимались любовью по три, четыре раза на день. Что только не служило нам ложем — моя кровать и пляжная дюна, крыша нашего сарая и стол в летней кухне, кресло в ложе кинотеатра и лавочка в полночном детском саду.

Совсем неожиданно они переехали к Котовым. Свидания стали затруднены, тем более что Женя, объявила, что нам вот так, без предохранения, больше нельзя. Я мучился, но так и не смог раздобыть этих самых штучек. Я заходил в аптеку (почему это должно продаваться только в аптеке!), что тебе, спрашивали меня, аспирину, отвечал я. Этого аспирину я накупил десять пачек.

Я приходил к дому Котовых, мы подолгу гуляли, до одури целовались в беседке детсада, я жил только одним — встречами с нею и сладостным ожиданием дня, который она назначила в ответ на мои требовательные, ну когда, ну когда же.

Этих дней оказалось всего два. Они уже уезжали. Мы клялись друг другу в вечной любви, женись на мне, просила она, конечно, отвечал я, ну тебе же только пятнадцать, как ты на мне женишься, не знаю, отвечал я, но женюсь.

Поезд уходил поздно вечером. Мы держались за руки, никого не стесняясь.

— Ну, молодежь, прощайтесь, — ее мама подошла к нам.

Вот так просто и обыденно.

Полгода я не находил себе места. Я писал ей письма, на два она ответила, а затем замолчала. Приходили поздравительные от ее матери, где упоминался привет Мише от Жени, и это было ужасно, я понял, что кто-то другой занял ее сердечко.

И я превратился в охотника. Первой мне попалась Лидка.

Какая я? Смотрю на себя в зеркало. Никакая. Самая обычная. Глаза неопределенного цвета. И не голубые, и не зеленые. Челка, волосы прямые и русые, совсем не вьются. Навивай, не навивай, все равно через день, как палки. Нос маленький, рот невыразительный. Зубы, я раздвигаю губы, ну, зубы, вроде, ничего, хотя у Лидки лучше. Шея, шею хотелось бы подлиннее.

— Кто там, мамочка? — я прерываю свою традиционную самокритику у зеркала.

Я выхожу из своей комнаты и, вот девичья память, как я могла забыть, что мы с Андреем договорилась идти на море, он, видимо, проторчал полчаса на улице и не выдержал, притопал прямо к нам, стоит, смущенный, в дверях.

— А, привет, — я стараюсь говорить просто и естественно, подумаешь, ко мне пришел мальчик, ну и что?

— Так мы идем? — спрашивает он тихо.

— Ма, я схожу на море, — кричу я в кухню.

— Идите (не иди, а идите!), только, когда вернетесь?

Я смотрю на Андрея. Он показывает мне на пальцах.

— Ничего себе, обгорите, как ненормальные.

— Мы спрячемся от солнца, мамочка.

— Ну, ладно, но чтоб в шесть, как штык — дома.

Я мчусь в комнату, хватаю купальник, шапочку, шляпку.

Осматриваю себя в зеркало, на мне короткое желтое платьице, мать сама мне сшила и называет свое творение татьянкой. Трусики и лифчик я сменила утром, вчера вечером искупалась в ванной, так что все чин-чинарем, я делаю себе рожицу, вот тебе, девочка-конфетка, я приподнимаю подол платья, классные ножки, спрашиваю я себя, можно бы и лучше, отвечаю сама себе, я лохмачу волосы на голове, держись, Андрюха, я вылетаю из комнаты.

— На голову что-нибудь, — слышится из кухни.

«Пожарную каску и перышко в зад», — это я думаю уже про себя.

Мать выходит из кухни. Она смотрит на меня, я подбегаю к ней, целую ее, она у меня такая славная, жаль, с моим отцом у нее проблемы, они скандалят, хотят разводиться, мне их обоих так жалко.

— Возвращайтесь вовремя, — повторяет мать, закрывая за нами дверь.

Город наш хоть и считается курортным, до моря нужно проехать почти десять километров в транспортном средстве, именуемом автобусом. Это корыто имеет звучную марку «Кубань», бедная Кубань, за что ее так. К нашей радости автобус подходит сразу, и вот мы уже трясемся, отмечая качество нашей дороги, едем плохо, зато без билетов.

Андрей захотел идти в дюны. Честно сказать, мне тоже туда хочется, но для приличия я пробормотала что-то вроде, лучше давай здесь, тут есть раздевалка.

Он не стал меня слушать. Просто взял за руку, и мы пошли в дюны.

В дюнах народу мало, в основном это влюбленные. Мы находим себе дюну, на которой никого нет, Андрей расстилает наше тонкое покрывало, и начинает раздеваться.

— Я сейчас, — я беру купальник и отхожу за куст лоха. Быстро переодеваюсь.

— Ложись подле, — хлопает он ладонью по покрывалу, голос его немного осип.

Мы сразу начинаем целоваться. Я тебя люблю, шепчет он мне, я молчу, а ты, спрашивает он, что я, ты меня любишь, разве можно об этом так часто говорить, спрашиваю я, о чем же еще говорить, ну не знаю, так ты меня любишь, люблю, отвечаю я. Андрей после этих моих слов целует меня взасос, я чувствую, что он уже ухитрился расстегнуть мой лифчик. Не надо, я чуть-чуть, ну что ты делаешь, убери руку, словом, все, как обычно.

И потекли часы, как минуты, всегда поражаюсь, как быстро бежит время, когда мы с Андреем целуемся и ласкаемся.

И вдруг я слышу чужие голоса. Черт побери, сюда идут, мы прерываем объятие, я поправляю трусики, одеваю лифчик, поворачиваюсь к Андрею, чтоб он мне его застегнул.

Мы прислушиваемся. Да, какая-то парочка расположилась от нас неподалеку. Девушка смеется, голос парня не разобрать, он что-то бубнит, что-то требует.

— Они нам не помешают, — шепчет Андрей, и снова обнимает меня.

Но теперь все получается по другому. Я не могу громко возмущаться, я отталкиваю его молча, а он еще больше нахальничает.

Неожиданно голоса наших соседей слышатся совсем рядом.

— Смотри, какой лох, — восхищенно говорит парень.

— Обычный лох, — отвечает девушка.

— Ну, иди сюда, — шепчет он хрипло.

— Ну ляг, ну, пожалуйста, — шепчет парень.

Похоже, они легли. Буквально в трех метрах от нас, немного ниже по дюне. Нам их не видно. И они не видят нас. Но нам все слышно.

— Доверяю, ой, не надо, Саша, ну, Саша.

И тут я слышу звук. Его ни с чем не спутаешь, так расстегивается пряжка ремня. к

— Саша, Саша, — голос девушки становится почти паническим, но его заглушает звук поцелуя.

— Саша, пообещай, что ты не бросишь меня.

— Конечно, как я могу тебя бросить, мы всегда будем вместе.

— Я буду осторожен, вот увидишь.

Мы сидим тихо. Если уходить, то нужно, видимо, было раньше. Я украдкой смотрю на Андрея, его лицо раскраснелось, видимо, и у меня такое же.

Там внизу слышится тихая возня, затем вдруг девушка снова почти в голос вскрикивает, что она боится, и тут же издает тихий возглас, как будто она вошла в холодную воду.

— Саша, Саша, — слышится снизу.

— Вот так, миленькая, вот так, моя девочка, — парень дышит тяжело и ритмично.

И я вдруг понимаю, что он уже в ней. Андрей осторожно обнимает меня, и мы падаем на покрывало. Невыразимое чувство охватывает меня. Я хочу того же, что происходит между парнем и девушкой рядом с нами. Андрей кладет мне на грудь свою голову, и мы замираем. Любовные звуки снизу не слышать невозможно.

Девушка стонет, иногда почти в голос, парень действует молча, слышно только, как он тяжело дышит.

— Девочка моя, мне можно? — спрашивает он.

— Я не знаю, — отвечает она, всхлипывая.

Парень издает какой-то звериный рык, и звуковая картина совсем изменяется. Они по-прежнему дышат шумно, громко, но уже не так как прежде.

— Тебе было приятно? — спрашивает парень.

— Саша, ты же обещал быть осторожным.

— Зато прыщей не будет — парень смеется.

— Ну, раньше ведь были. До того как мы.

— Ты бессовестный, вот залечу, будешь знать.

— Что-то ничего в тебе не держится.

— Боже, как сегодня много, пойдем в воду, я хоть смою, — говорит она.

— Будет много — две недели на голодном пайке. Ну пошли, окупнемся.

Снова звуки поцелуев. Через некоторое время они встают и идут к морю, теперь нам видны их спины, девушка совсем юная, может чуть старше меня, а парень, такой как Андрей. Они уходят, неся с собой свои сумки.

Я смотрю на Андрея. Я понимаю, что сейчас произойдет. Противиться я больше не смогу. Я чувствую, как мелко дрожат мои губы, дрожат руки, я впервые стала невольным свидетелем чужой близости, боже, я ни в чем не виновата.

Но у меня есть любимый, я хочу любви и пусть будет, что будет, пусть это животная страсть, пусть, но я, похоже, хочу этого.

Андрей обнимает меня, и мы падаем на покрывало.

Через минуту на мне опять нет лифчика, но если прежде я никогда не позволяла ему снять с себя трусики, то теперь все происходит легко и просто, я даже способствую ему, чтоб полностью освободить мои ноги.

И вот мой парень на мне, он жарко целует меня, его рука там, внизу, он изумленно смотрит на меня, Анечка, какая ты влажная, ты хочешь? Да, наверно, шепчу я в ответ. Он делает какое-то движение, ах, это он снимает с себя плавки, и вот он снова на мне, коленом он раздвигает мои ноги, я чувствую животом его разгоряченный орган, он, орган, сдвигается пониже, он уже там, внизу живота, между моими ногами, он тычется в меня, я закрываю глаза, вот сейчас, вот сейчас.

Но у него что-то не получается, он почти попал и вот опять мостится, как мне ему помочь, он вдруг начинает двигаться толчками, его член толкает меня там, внизу, но он не во мне, иначе было бы больно, я ведь еще ни с кем.

— Аня, любимая, — вскрикивает вдруг Андрей и дергается, как в припадке.

И я чувствую, как он выплескивается на мой живот, на бедра, на лоно.

Я обнимаю его изо всех сил, я люблю его, это мой парень, ничего, что у нас не получилось, мы все равно стали еще ближе, я целую его горячие губы, все хорошо, миленький, все хорошо, я подспудно радуюсь и за себя, я осталась девушкой, хотя пережила такое. Случилось почти, но не совсем.

— Погладь меня еще, — тихо прошу я через некоторое время.

И мой Андрей делает своими чудными пальцами то, что нами хорошо освоено, это совсем безопасно, но так сладко, я возбуждена и достигаю вершины почти мгновенно, после того, как он находит мою заветную струну, я кусаю его в плечо, я кричу в голос, я чуть не плачу. И я проваливаюсь.

источник